Я поразил жену небывалой широтой, я перевез ее на новую квартиру, где сверкал лаком превосходный «стейнвей», и Ирина вновь полюбила меня. У нас сызнова был медовый месяц, и родилась Ленуся, мое маленькое счастье.
Но память о взятке мучила меня. Мысленно я называл тот позорный эпизод «Грехопадением». И когда наш брак с Ириной снова дал трещину, я счел это заслуженной карой.
Вот почему появление Хвощовой в Монако так выбило меня из колеи. Прошлое явилось нежданно, ничего хорошего встреча с ним мне не сулила.
– Почему вы здесь? – спросил я, пытаясь взять себя в руки.
– Я приехала к Монсарту заключать эксклюзивный контракт. У Монсарта в Ницце мастерская. Ах, теперь это неважно!
Я был далек от современного искусства, но знал, что картины Анри Монсарта, новой звезды художественного авангарда, идут нарасхват. Читал я и про то, что Алевтина Романовна, унаследовав собрание покойного мужа, очень обогатила и расширила хвощовскую коллекцию.
– Заключили?
Мне это было все равно, я даже не очень представлял себе, что такое «эксклюзивный контракт», но некое малодушное чувство побуждало меня оттянуть момент, когда Хвощова обрушит на меня какие-то свои новые проблемы и будет требовать, чтобы я ими занимался.
– Да. Теперь Монсарт будет писать картины только для меня. Это большой успех, но мне не до того. Случилось ужасное несчастье! Сегодня в Петербурге похитили мою Дашеньку!
– Кого?
– Мою дочь! Когда мы с вами встречались, я была ею беременна. Теперь Даше седьмой год.
– Вы уверены, что это похищение? – спросил я. – У вас требуют выкуп?
– Пока нет.
– Ну вот видите. Россия не Америка, у нас детей не крадут. Что, собственно, произошло?
– Даша была с няней. Кто-то напал. Няню нашли без сознания, а дочь исчезла.
Хвощова говорила отрывистыми фразами. Должно быть, боялась разрыдаться.
Моей Ленусе тоже было шесть лет. Я попробовал представить, что она пропала, – и тут же запретил себе даже думать такое. Сразу закололо сердце.
– Может быть, няне стало плохо, она потеряла сознание, девочка испугалась и убежала? Где это произошло?
– В моей клинике.
Вернее, в больничном парке. Там вокруг ограда. Дашенька никуда не делась бы. И потом, она в меня. Не из пугливых. Это похищение, никаких сомнений. Я богата, она мой единственный ребенок.
Я читал в газетах, что несколько лет назад Хвощова выстроила где-то на Васильевском острове детскую благотворительную клинику, очень хорошую."
"– И всё же.
