Поскольку я не раздевался, а спал в брюках и рубашке, только снявши сюртук, я сунул ноги в штиблеты и выглянул в салон, куда выходили двери всех четырех спальных купе."
"Скрежет становился сильнее, на столе дребезжала посуда. С левой стороны окна были заслонены «Вакханками», я кинулся вправо – посмотреть.
Поезд катился по спуску к видневшемуся впереди мосту через реку. Снизу летели искры.
– Что происходит? – спросила мадемуазель Ларр, тоже вышедшая из своего купе. На ее блузке был расстегнут ворот.
Сама же и ответила:
– Паровоз пытается затормозить и не может.
Сейчас мы разгонимся и на повороте слетим с рельсов.
Я увидел, что сразу за мостом колея действительно круто заворачивает.
– Господи, что же делать?
Но Мари рядом уже не было. Она кинулась вперед, в тамбур. Я за ней, еще не понимая, куда и зачем мы бежим.
– Помогите же! – крикнула она. Дверь открывалась наружу, мешал встречный ветер.
Я надавил.
В лицо нам задуло, полетела черная пыль. Мы находились прямо под тендером паровоза.
– Подсадите меня! – велела Мари.
Я взял ее за твердые бока, приподнял. Она оказалась тяжелее, чем можно было подумать.
Решительная женщина быстро и ловко перекинула тело через железный борт и исчезла. Я догадался: она хочет попасть к машинисту. Подтянулся на руках, кое-как перелез на ту сторону, плюхнулся на кучу угля. Госпожа Ларр была уже возле паровозной кабины, нырнула внутрь. Шатаясь и размахивая для балансировки руками, я последовал за ней.
Навстречу неслись крики.
– Прыгай, Мацек, дурья башка! Пропадем!
Я увидел двух мужчин – давешнего машиниста, пожилого, седоусого, и голого по пояс чумазого кочегара, который висел на железном рычаге, вцепившись в него обеими руками. Это был пневматический тормоз Вестингауза – я в этих вещах немного разбираюсь, потому что однажды расследовал аварию на московской окружной железной дороге. Должно быть, в тормозной системе не хватало сжатого воздуха.
Мари тоже ухватилась за рычаг, но ход не замедлился.
– А черт с тобой! – взвыл машинист. – Спасай, матерь божья!
Быстро перекрестившись, он шагнул на лесенку и исчез – спрыгнул.
– Барин, спытай крутануть вон тот винт! – крикнул мне кочегар. – Ты мужчина дюжий, авось сладишь! Не то нам хана!
Голос был не испуганный, а веселый. На закопченной физиономии блеснули белые зубы.
Это переоборудованный старый «болдуин», на нем от прежних времен сохранилась дублирующая система торможения, ручная, сообразил я.
