Пусть формального обращения в полицию не будет, но неофициально руководство Департамента известить придется, иначе у меня связаны руки.
На самом деле потолковать с вице-директором Ворониным я собирался в третью очередь. Перед тем нужно было заехать еще в два места.
Прежде всего я отправился повидаться с дочкой, по которой очень соскучился. И поговорить с Ириной, посмотреть на нее – вдруг сменила гнев на милость. С непредсказуемыми людьми такое бывает.
Наше семейное гнездо, мой потерянный рай, находилось в хорошем доходном доме на углу Измайловского и Садовой.
В свое время я купил эту квартиру на неправедные хвощовские деньги, да и жалованье после перевода в столицу у меня почти удвоилось.
В нарядную, украшенную лепниной парадную я входил с замиранием сердца. По привычке проверил перед зеркалом узел галстука и симметричность усов. Лицо у меня было странноватое: лоб нахмурен в ожидании объяснения с Ириной, но губы расползались в улыбке. Сейчас я увижу Ленусю!
Под мышкой я держал большую коробку, обернутую золотой бумагой.
Внутри – великолепная кукла, купленная в Париже еще по дороге на конгресс. Каким наслаждением было выбирать подарок, отвечая на вопросы услужливой продавщицы: каковы вкусы «малютки» по части причесок, платьев, туфелек. Поскольку я затруднялся с ответами, пришлось дополнительно приобрести целый гардероб и набор паричков разного цвета. Я предвкушал, как Ленуся будет визжать от восторга, увидев всю эту парижскую красоту.
Чемодан и саквояж я оставил в пролетке и велел извозчику дожидаться – из суеверия.
Если жена смягчилась, вернусь и заберу вещи.
Но визит получился коротким.
Ирина открыла дверь сама. На ее лице мелькнуло выражение, не предвещавшее хорошего: будто она увидела нечто досадное или неприятное.
Вместо того, чтобы впустить меня в прихожую, Ирина вышла на лестницу и прикрыла за собой створку.
По первым же словам мне стало ясно, что жена заранее приготовилась к разговору. Тон ее был решителен.
– Вернулся? – сказала она. – И очень хорошо.
Нам нужно окончательно объясниться. У меня было время собраться с мыслями, и я пришла к выводу, что самый лучший и даже единственно возможный выход из положения хирургический. Надобно произвести ампутацию, пока антонов огонь не погубил нас обоих. Не будем больше мучить друг друга. Наш брак – ошибка. Я еще молода, ты тоже не стар. Расстанемся и будем жить дальше каждый сам по себе.
Мое сердце больше не замирало, оно словно оцепенело, стиснутое ледяной коркой.
