Нежности у нас были не в заводе, но тут он впервые в жизни лизнул мой нос шершавым языком. Это означало: «Ну и что? У меня тоже кроме тебя никого, и мне достаточно»."
"Я, чуть не всхлипнув, оттолкнул его.
– Ну еще ты меня пожалей.
Из хвощовского вагона, где к завтраку подавали всякие деликатесы, я прихватил ветчинную кость – Видок их обожал. Он с удовольствием понюхал, но есть не стал. Сел, выжидательно на меня уставился. Правое ухо висит, левое – торчком.
– Не волнуйся, – сказал я. – Отныне куда я, туда и ты.
Левое ухо опустилось, пес осклабился. Кость захрустела в желтых зубищах.
VI
Теперь можно было заняться и хвощовским делом.
По должности мне полагался служебный телефон. Я позвонил надворному советнику Лабазову, замещавшему меня во время отсутствия. Сказал, что вернулся раньше срока, но из отпуска пока не выйду. Попросил доложить, всё ли в порядке.
– Всё нормально, – ответил мой помощник.
Это было любимое слово Ивана Захаровича. Если он говорил «ненормально», значит случилось нечто чрезвычайное – инцидент, кризис, апокалипсис.
Хаоса Лабазов совершенно не выносил, любые проблемы улаживал быстро, четко, с минимальными затратами, и всё опять становилось «нормально». Всякому маньяку – а я, разумеется, маньяк порядка – нужно иметь рядом еще большего маньяка, тогда не чувствуешь себя психованным. Поэтому я выбрал такого заместителя.
Тем не менее я прошелся по всем пунктам составленного еще в поезде списка. Лабазов отвечал обстоятельно, с подробностями.
Беседа продлилась почти час. Всё действительно было нормально – и в регистрационном секторе, и в антропометрическом, и в дактилоскопическом, и в фотографическом, и в обеих лабораториях, и на сыскных курсах, и в секции экспертов, и в школе. Большое, но отменно налаженное хозяйство работало как часы, помощник держал всё под контролем. Мое присутствие не требовалось. Если бы меня спросили, какой начальник самый лучший, я бы сказал: тот, кто умеет так организовать работу, чтобы она отлично осуществлялась и в его отсутствие.
Сим победиши.
Напоследок я как бы между делом, чтобы Лабазов не навострил уши, поинтересовался, на месте ли Константин Викторович – я-де обязан сообщить ему о своем возвращении. О том, зачем мне нужен вице-директор на самом деле, я говорить не стал.
Константин Викторович Воронин был не просто один из вице-директоров Департамента. В известном смысле он и был Департамент полиции.
