Честно говоря, мне просто было приятно ненадолго оказаться в мире шестилетней девочки – такой же, как моя Ленуся, которой меня лишили…
В игровой, где вдоль стен в идеальном порядке были рассажены куклы, Мари спросила:
– А почему пусты те два стульчика? Какие куклы там обычно сидят?
– Право не знаю, – пожала плечами Хвощова. – Я нечасто здесь бываю.
На лестнице, перед тем как выйти на улицу, к нам присоединился Кнопф.
Пристроился сзади, зашептал:
– Протелефонировал в нашу картотеку, насчет свидетелей. Про англичанку и доктора доложу по дороге, там есть кое-что интересное.
Про шофера сейчас, потому что вы, вероятно, допросите его прямо теперь же. Федор Иванович Силантьев двадцати девяти лет из Торжка, холостой, служил в лейб-гвардии саперном батальоне, почему и попал к нам на учет – весь личный состав Гвардейского корпуса проверяется, по близости к высочайшим особам.
– И что у вас про него?
– Ничего. Только что уволен в отставку ефрейтором.
Много проку от вашего учета, подумал я. Только важности себе придаете, казенные деньги переводите.
С Федором Силантьевым я поговорил прямо перед хвощовским лимузином. Высокий рыжебровый детина в кожаном реглане, кожаном шлеме и желтых перчатках с раструбами выглядел афишей с футурологического плаката про 1950 год (я видел такой в Монако), когда люди будут передвигаться только на ездящих, летающих и ныряющих аппаратах.
Ничего полезного человек будущего мне не сообщил.
Четвертого апреля, как обычно по пятницам, он отвез няню с девочкой в клинику и остался ждать за воротами, в машине.
Ничего не видел, ничего не слышал. Через полтора часа его позвали. Только тогда и узнал о случившемся.
– В больнице был переполох? – спросил я, тревожась об огласке. Чем больше людей знает о похищении, тем хуже. Ведь в конце концов может дойти и до газетчиков, тогда шансы вернуть ребенка живым резко сократятся.
– Никакого. Санитар, который за мной пришел, вовсе ничего не знал. «Пожалуйте к господину доктору, просят» – и всё. Это уж доктор мне сказал, что англичанку нашли без чувств, а барышня пропала.
Шлите, говорит, срочную телеграмму барыне. Пусть решает, сообщать в полицию или как.
– Менгден человек умный и хладнокровный. Никогда не теряет самообладания, – вмешалась Хвощова. – Он сразу понял, что тут важна конфиденциальность.
Даже чересчур хладнокровный, подумал я. Случилось ужасное, как тут не потерять самообладание? Нормальный человек стал бы кричать, метаться, повсюду искать, а этот лишь послал за шофером. Интересно.
