– Где это вы катаетесь, Гусев, когда вы нужны?"
"– Был на Васильевском острове, разговаривал по одному делу с околоточным надзирателем, – доложил я, потому что начальству нужно всегда говорить правду – просто необязательно всю правду.
– Ну так я вас сейчас вознесу с низшей ступени полицейской лестницы на самую высшую, – объявил Константин Викторович. – Берите ваш доклад. Мы едем к товарищу министра Джунковскому. Всё объясню по дороге.
XVIII
Но начал он не с объяснений, а с вопроса. Только сначала опустил стекло, отделявшее пассажирскую часть лимузина от места водителя, – я никогда раньше не встречал кабины подобного устройства.
Правда, в самом первом автомобиле, какой мне довелось увидеть еще пятнадцать лет назад, шофер вообще располагался под открытым небом, будто кучер на облучке.
– Какого вы мнения о Джунковском?
Я очень удивился. Как может начальник спрашивать мнение подчиненного о еще более высоком начальнике, главе всех полицейских служб империи? И зачем?
– Хорошего, – осторожно ответил я.
Генерал Джунковский, назначенный на свой пост в прошлом году, мне действительно нравился. Прежде всего тем, что полагал главной задачей своей работы не кнопфовщину, то есть искоренение крамолы любыми, даже нечистыми средствами, а восстановление авторитета государственных институций. Из губернских Охранных отделений Джунковский приказал оставить только три: в обеих столицах и в Варшаве, а прочие упразднить. Он официально запретил инструмент провокации и использование азефов – двойных агентов, которые обманывали и революционеров, и полицейских.
Поскольку Воронин выжидательно молчал, я прибавил:
– Положение уголовной полиции, которая борется с преступностью (я чуть было не сказал с настоящей преступностью), теперь стало лучше. А учреждение «молниеносных бригад» позволит нам вывести раскрываемость на качественно новый уровень.
– Так-то оно так, – вздохнул действительный статский советник. – А все же тайной полиции без тайн не бывает. Вообразите поединок между чемпионом по английскому боксу, который умеет бить только руками да только выше пояса, и мастером китайской драки, не связанным никакими правилами.
Не прозевал бы наш рыцарь с открытым забралом беду вроде «Первого марта» или чего-нибудь много худшего.
– Разве может быть что-то много худшее, чем убийство государя?
– Да. Убийство государства.
Лицо Воронина помрачнело.
– Я вот к чему завел этот разговор, Василий Иванович. Имею к вам просьбу. Даже приказание.
