- А сегодня я была в крутом медцентре, у них самые лучшие узисты и оборудование…
- А может снова ошиблись? - В голосе матери прозвучала надежда.
- Вряд ли. Малышка лежала хорошо. Врач все рассмотрела.
- Ладно, - после некоторой паузы выдала мать, тяжело вздохнув. - Об этом Каблукову тоже ни слова. Стерпится-слюбится. В крайнем случае, отошлешь ребенка ко мне, а Эдику нового родишь. Глядишь, со второй попытки получится мальчик.
Карина любила свою мать, но то, как легко та жонглировала ее будущими детьми, заставляло волосы встать дыбом.
Разумеется, никуда свою пока еще нерожденную дочь Карина отсылать ни собиралась. Чем больше времени она проводила под одной крышей с Каблуковым, тем меньше начинала понимать, для чего вообще были все ее усилия.
Конечно, Карине нравилось, даже очень, быть при деньгах и тратить их на повседневные нужды, ни в чем себе особо не отказывая. Но на этом все плюсы и заканчивались. Какой-то более менее весомой финансовой подушки с Эдиком все равно накопить было нереально.
Замуж он ее не звал и вряд ли это могло случиться в будущем. О любви и речи не шло, а похоть была попросту не в счет. К тому же, Каблуков все чаще являл свое истинное лицо под воздействием стресса, и Карину оно откровенно пугало. Жестокий, агрессивный, безжалостный. Органически не выносящий, когда что-либо шло не по его плану.
В ту ночь, когда Эдик ногами столкнул ее, беременную, с кровати, Карина всерьез испугалась, что задохнется, захлебнувшись собственной рвотой. А ведь после, Эдик даже не извинился перед ней.
Спасибо хоть скорую вызвал и то не в приступе раскаяния, а лишь потому, что был не готов расстаться с идей получить от нее сына.
Со стороны входной двери послышались характерные звуки поворачиваемого в замке ключа. Уже в который раз реагируя на скорое появление хозяина квартиры, сердце Карины бешено забилось. По венам растеклось изматывающее беспокойство, а желание убежать на мгновение сделалось невыносимым.
Она спешно попрощалась с матерью и, привычно изображая любящую жену, двинулась навстречу любовнику.
Ввалившийся в прихожую Эдик, как всегда в последнее время, был зол и нетрезв. Унижения начались еще до того, как Каблуков снял свои ботинки.
Глава 14
Алексей тяжело оперся ладонями на стол и недобро ухмыльнулся. Только что дверь его кабинета захлопнулась ни много, ни мало, а за майором полиции. Этого мента Вознесенский знал очень хорошо, потому что в один прекрасный момент его пришлось прикормить.
