Хотя внутри все так и клокотало от какой-то ненормальной иступленной ярости и обиды.
- Нет, конечно. Карина не инвалид. Она прекрасно позаботится о себе и моем сына сама. Я лишь жду, что ты не станешь накалять обстановку и совершать опрометчивых поступков.
- Это например каких? Не рисовать в календаре крестиков, когда ты будешь уходить спать в ее постель?
Эд въехал на подземный паркинг, остановил машину и заглушил двигатель.
- Если у нас в постели все будет в порядке, то ходить к Карине у меня никакой нужды не будет, - вынув ключи из замка зажигания и наконец встретившись со мною взглядом, на полном серьезе выдал он.
- Ты что, действительно рассчитываешь, что после всего случившегося я буду с тобой спать? - сдержаться и не позволить нервным ноткам прозвучать в голосе, не удалось.
- Конечно, будешь, - не допуская и капли сомнения, чуть ли не посмеиваясь, ответил муж.
В лифт я входила, не чувствуя под собой ног. Открывающиеся перспективы с каждой секундой становились все омерзительнее и неприглядней.
Мало того, что меня удерживали насильно, так по всей видимости, еще и собирались принуждать к близости. Каждый раз, когда я думала, что ситуация хуже быть уже не может, она брала и становилась еще более ужасной.
Лифт загудел и замер, достигнув нужного этажа. С характерным звуком дверцы плавно разъехались в стороны и я вновь оказалась на пороге того кошмара, который, казалось, уже не кончится никогда.
Обыденность, с которой мы вошли в квартиру, и которая сквозила в каждом жесте и движении Эдика и Карины, казалась настолько уродливой, что чувство тошноты, то и дело подкатывающее к горлу, не отступало.
Мы просто разделись в прихожей, Эд просто перекинулся парой слов с Кариной, на лице которой было выражение из разряда «ну, я же говорила!», а после, когда я метнулась в спальню, муж вошел следом за мной.
Я застыла немой статуей, так и не дойдя до шкафа, из которого собиралась взять вещи, чтобы переодеться. Почувствовала руки мужа на своих плечах и едва сдержалась, чтобы не попытаться их с себя скинуть.
- Умничка. Сейчас мы поужинаем, а потом ляжем спать, - сказал Эдик, целуя меня в затылок. - А завтра уже пойдешь на свою работу. И надеюсь, ты понимаешь, что это своего рода награда.
Я машинально кивнула.
- Понимаю.
Сама же мысленно уговаривала себя: «Держись, Уля… тебе придется сыграть эту роль, потому что только так сможешь обрести путь к свободе».
- Хорошо, давай - переодевайся и мы будем ждать тебя на кухне.
