Белые стены, минимум мебели, причем последняя - без единой завитушки. Подобный дизайн Карине казался сравни табуреткам, которые в их деревенской школе делали девятиклассники на уроках труда. Шторы, люстра, прикроватный коврик, все какое-то… никакое. А ведь денег у Каблукова было предостаточно, чтобы при желании упаковать тут все в золото. Да и по собственному опыту она знала - Эдик весьма жалует вещи дорогие, по которым без труда можно понять статус их владельца.
Разве что большая тонкая плазма на стене с золотистыми буквами логотипа служила единственным свидетельством немалого достатка того дома, в который Карина благодаря собственным немалым стараниям попала.
В остальном, даже растения в больших деревянных и плетеных кашпо ее разочаровали. Все сплошная ботва, ни одного, пусть и подвявшего, цветочка. Карина искренне не понимала, что в этом может быть хорошего? Лопухи да и только! Ведь те же орхидеи куда красивее, или фиалки на худой конец.
В общем, спальня четы Каблуковых Карине категорически не нравилась.
Руки так и чесались поскорее все тут переделать. Жаль, пока это было невозможно. Достижением был уже то, что Эдик не стал возражать, когда после побега Ульки Карина, будто бы невзначай, заняла ее место.
Мышкой прошмыгнув к кровати, Карина присела на свою половину и, сняв тапочки, стала осторожно укладываться. Наоравшись, с видом, словно делает великое одолжение, Каблуков набил брюхо ее стряпней, а после закрылся в спальне и, спустя некоторое время, громогласно захрапел.
Пристраиваясь рядом, Карина в раздражении посмотрела на любовника, точно зная, что выспаться ей сегодня не придется. Если она еще как-то сможет перетерпеть отвратительные рулады, то стоящую вокруг характерную вонь перегара - уж вряд ли. Конечно, можно было переночевать в другой комнате, но сдавать едва завоеванные позиции было неправильно.
Каблуков заворочался. Еще охваченный дремотой, он повернулся набок и, протянув тяжелую, с четким рельефом мускул руку, по-хозяйски обнял Карину за бедра.
Она даже вздохнула с облегчением, видя в этом жесте подтверждение маминому заверению, что его сегодняшний припадок ярости - кратковременное и простительное явление.
Вот только следом прозвучавшие в полумраке комнаты слова ошпарили, словно в лицо плеснули кипятком.
- Уля… Куколка… - широко зевнув, пробормотал Эдик, явно просыпаясь.
Карина вся буквально окаменела. Внезапно ей сделалось так страшно, что мелкие волоски на затылке встали дыбом.
