Наспех помылась и высушила волосы. Нанесла на ресницы тушь и предпочла одеться в простые джинсы и белую Данину рубашку, почти элегантно, заправив её в джинсы.
Кое-кому это не понравится, но и на это мне тоже плевать.
Снова надела босоножки, вернула на руку бинт и вышла из номера, практически запнувшись о стоящую за дверью Вилку.
— О! — воскликнула она так, словно выиграла в лотереи. — Вышла, подруженька? Птичка моя перелетная.
Она была пьяна. На высоких каблуках стояла покачиваясь, бокал в руке был пуст и размахивала она им словно веером перед своим лицом.
— Чего тебе? — спросила, стоя на пороге номера, не зная, как быть: закрыть дверь перед её носом и уйти, или помочь ей добраться до её номера, чтобы хотя бы остаток вечера произошел без эксцессов.
— Да вот… — вновь махнула она рукой и в этот раз пустой бокал вылетел из её руки и разбился об стену в коридоре, но Вилка даже бровью не повела на дребезг стекла. — …хочу знать, сколько ещё ты будешь трахать моему папочке мозг? И не только мозг… Он, знаешь ли, не молодой, и уже даже женатый.
Заметила, ту беременную пустоголовку рядом с ним? Жена его.
— Вилка, я…
— Виола! — перебила она меня и резко втолкнула в номер. Ввалилась вместе со мной внутрь и закрыла за нами дверь, оставив в полумраке. — Ты… — острый ноготь ткнулся мне в ключицу. — …ты потеряла право называть меня Вилкой ровно в тот момент, как начала трахаться с моим отцом.
— Послушай, — убрала её палец подальше от себя, попросту смахнув его не самым мягким жестом.
— Во-первых, моя личная жизнь тебя не касается. Во-вторых, личная жизнь твоего отца тебя тоже не должна касаться. Мальчик он большой и сам знает, с кем ему и как трахаться. Ну, а в-третьих, — выдохнула я устало и ударила по выключателю в стене, чтобы в комнате было хоть какое-то освещение, кроме наших горящих злобой глаз. — Я не знала, что Игорь твой отец. Об этом я узнала только в вашем загородном доме. И хотела рассказать тебе сразу, но Игорь решил, что обо всем он должен рассказать тебе первым.
Прости…
— Прости? — хохотнула она с издёвкой и привалилась спиной к стене. — Прости? А кто извинится передо мной за всё то дерьмо, что было после того, как ты свалила в туман и не оставила о себе ничего?"
"— И что же с тобой случилось? — выронила я иронично и села в кресло, приготовившись к долгому и, скорее всего, унылому рассказу обиженной эгоистки, чей отец не меньший эгоист.
