— Я?! Ты в своём уме?
— Ты! — крикнула Вилка, резко сменив настроение. Теперь её лицо переливалось багровыми красками и исказилось гримасой ярости. — Когда ты нужна была мне больше всего, ты ушла трахаться с моим, сука, отцом! В моём же, сука, доме! При мне! Без какого-либо стыда!
— Мои отношения и отношения твоего отца тебя не касаются.
— Касаются, мразь! Они всех касаются! — брызгала она слюной. — Я поехала к Тёме. Не сразу, но я ему обо всем рассказала. Он не занял мою сторону. Нет, что ты?! Потому что Ди у нас, сука, святая! Ди не стала бы так поступать! Нужно с ней поговорить и всё выяснить! Решил выступить сраным парламентёром между нами.
Я попробовала его успокоить, сменить курс настроения, но переборщила… Не знала, что у него проблемы с сердцем…
— Ты убила его. Ты это понимаешь? — сморгнула большие капли слёз. — Ты убила единственного человека, который любил тебя. По-настоящему любил, Вилка.
— А теперь я то же самое сделаю с твоим человеком, — выдохнула она безразлично. — Ничья, подруга.
Ещё один её шаг в нашу сторону, и я стала походить на кобру, что расправила капюшон, приготовившись атаковать.
— Не приближайся к нему, — проговорила обманчиво спокойно, глядя куда-то сквозь неё. — И сдайся полиции. Сама. А ещё лучше в дурку. Тебя нужно лечить.
— Не бери на себя много, курица, — фыркнула Вилка надменно и крутанулась на месте. Стуча высокими каблуками, подошла к креслу и взяла с него клатч. Бросила на нас брезгливый взгляд сверху вниз и губы её исказились оскалом мерзкой гиены.
— Думаешь, папочка не отмажет любимую дочку, даже если ты заявишь? Да, он тебя, может, послушает, потому что трахал. Знаешь, сколько у него таких как ты было и еще будет? А любимая дочка у него одна. Но можешь попробовать, — хмыкнула она. — Приятно видеть на твоём лице разочарование и эти коровьи слёзы."
"— Хорошо. Допустим, тебе не жалко Даню, плевать на отца, меня… Но Тёма? На него тоже плевать? Хотя бы о его смерти ты сожалеешь? Ты знаешь, что от него отрёкся отец, сказав, что наркоман, которого хоронят, — не его сын?
По её лицу пробежала тень, лёгкая рябь трудночитаемых эмоций, которая тут же растворилась под маской неизменного равнодушия.
Шумно сглотнув, чуть дрогнувшим голосом, она, всё же, соизволила ответить:
— Ты права. Мне плевать. И тебе станет плевать через пару лет. А сейчас можешь поплакать ещё немного. Пока он тёпленький, — словно робот проговорила она и сразу нацепила на лицо обманчиво милую улыбочку. — Ну, чмоки, подруга.
