— Кстати, где он? Со вчерашнего дня ни я, ни Серёга не можем ему дозвониться.
— Он в коме, Никита, — сказала и задержала дыхание, вероятно, ожидая взрыва.
— В смысле? В какой? — шуршание, скрип и хлопок на том конце провода.
— Чё там? — голос очень похожий на Серёжин послышался в отдалении.
— Опять с мотаса навернулся? — спросил Трумэн.
— Наркотическая кома.
— Какого… Вы там упоролись и угараете, что ли?
Не поверил.
— Никита, ему подсыпали что-то в чай. Вилка подсыпала… Я не знаю…
— Вы в городской?
— Да.
— Сейчас приедем.
— Хорошо, — ответила я уже сброшенному звонку.
Глава 34
Сидя на стуле, упиралась локтями в колени и давила пальцами на виски. Мимо мелькали чьи-то ноги, над головой пролетали бессмысленные для меня разговоры. Вокруг кипела жизнь, но меня утягивало в воронку пустоты и отчаяния. Сутки без сна, без еды и спокойствия. Сутки напряжения, когда каждое слово врачей подобно игле, что вгоняется в самое сердце и вбиваются в него кувалдами совершенного равнодушия. Сутки личного ада, когда не знаешь, чем всё закончится и продолжаешь блуждать во тьме, надеясь нащупать хотя бы зажигалку.
— Диана, — чуть запыхавшийся голос прошелестел над головой.
Вскинула взгляд и встретилась с глазами Трумэна, между темными бровями которого пролегла глубокая складка.
— Никита! — вскочила на ноги, которые тут же подогнулись из-за накатившей слабости и головокружения.
— Твою мать! — выругался он, едва успев поймать меня за талию. — Что с тобой? Садись.
Мягко усадил меня обратно на стул и, согнувшись пополам, внимательно заглянул в глаза, поддерживая кончиками пальцев подбородок.
— Ты что-нибудь ела, пила, отдыхала? Давно ты здесь? — стрелял он автоматной очередью вопросов.
— Со вчерашнего вечера, — сглотнула вязкую слюну и мысленно взмолилась, чтобы меня не вырвало из-за нахлынувшей тошноты. — Меня не пускают к нему, Никита. Не пускают! Я пыталась, но…"
"— Успокойся, Диана. Успокойся, — он присел на корточки напротив меня. Взял за руку и какими-то массажными движениями стал растирать пальцы и ладонь.
— Даня в надежных руках. С ним всё будет хорошо.
— Мне никто не говорил, что с ним всё будет хорошо, — слёзы брызнули из глаз. — Они бросают в меня медицинский термин и идут дальше.
— Потому что их работа — спасать жизни тех, кому нужно её спасать, а не нянчиться с каждым волнующимся родственником. Сама подумай, что в приоритете? — тем же тоном, что и другие врачи, произнес Трумэн. Видимо, это, и правда, что-то профессиональное.
