Если ты забыл, то если бы не я, то твой друг мог бы вообще до реанимации не дожить!
— А то, что происходит сейчас… Где твой язык был раньше? Какого хрена ты прятала его в заднице, не сказав, кто этот папик? — сверкал Серёжа яркими глазами.
— Разошлись, вашу мать! — встал между нами Трумэн и растолкал в стороны. — Давайте все дружно разосрёмся и разбежимся по будкам, пока Даня тут висит на волоске. Нам же больше заняться нечем, да?
— Блять! — отступил Серёжа к стене, запустив пальцы в волосы.
— Я увезу Диану домой, — ровным тоном резал воздух Никита.
— Ты, Серёга, остаёшься здесь. Будем дежурить по очереди. Диана приедет утром, если будет хорошо себя чувствовать. Потом установим график дежурства. Всё, как в прошлый раз.
— А родители? — спросила я. — Данины родители… им нужно сказать.
— Позже, — кивнул Никита. — Я позвоню им. Подготовлю. Вы… — указал на нас. — …не суйтесь. Особенно ты, придурок.
— Пошёл ты! — выплюнул Серёжа и снова от нас отвернулся.
— Поехали, — потянул меня Никита за локоть. — Я отвезу тебя.
Последовала за ним, временами опираясь на локоть слишком сильно. Усталость и слабость, взявшиеся из ниоткуда, накрывали с головой. Хотелось привалиться к стене и немного отдохнуть.
— Сейчас выйдем на воздух, станет легче, — подбадривал меня Никита. — Когда ты последний раз ела?
— Я… — нахмурилась, глядя себе под ноги. — … не помню.
— Сумасшедшая.
Это не было комплиментом или восхищением. Он и правда считал меня сейчас ненормальной. Я и сама, в общем-то, не до конца понимала, как себя чувствую, о чём думаю и что именно хочет сказать мне мой организм.
Голоден ли он? Устал? Истощён? Складывалось полное ощущение, что организм и я существуем отдельно друг от друга. Даже руку, которой я цеплялась за локоть Никиты, я чувствовала отстраненно, словно через толщу ваты.
Выйдя на улицу, остановились рядом с урной, чтобы стянуть бахилы. Никита со своими справился быстро, а мне понадобилось время и его помощь, чтобы снять хоть один."
"— Станет совсем плохо, звони мне или сразу в скорую.
У тебя точно жар и, скорее всего, моральное истощение. С этим не шутят, — профессиональный тон ударил по ушам.
— Хорошо, — поморщилась от света закатного солнца и последовала за другом на парковку, что находилась за корпусом, из которого мы вышли.
Ноги переставляла как ходули. Меня начало морозить. Хотелось закутаться и не шевелиться. Упасть прямо на асфальт, свернуться в клубочек, чтобы меня никто не трогал.
Но не всем желаниям бывает суждено сбыться.
