И Игорь тоже вряд ли пойдёт на этот шаг. По крайней мере, мне хочется верить в его порядочность, а не только в красивую обёртку, в которой он выгодно умеет подать себя окружающим. Даже Серёга с Трумэном полны восторга, надеясь набраться опыта у «знающего мужика».
И это бесит ещё больше: когда ты всеми силами пытаешься его ненавидеть, а все вокруг поют только о том, какой он хороший. Ещё и этот терпкий мужской аромат, что следует за мной повсюду, подобно призраку.
Откидываю одеяло в сторону и впериваю взгляд в потолок.
Шарю рукой рядом, но никого не нахожу. Даня на маршруте, значит, будет поздно. Перевожу взгляд на часы — почти полночь. С минуты на минуту должен появится. Скорее всего, голодный.
Нехотя, встаю с постели, чтобы разогреть ему ужин, а заодно отвлечься от калейдоскопа мыслей, осколки которых не пестрят разнообразием красок. Всё серое, черное и абсолютно безрадужное."
"Не заморачиваюсь с включением света из гостиной в кухню, потому что достаточно того освещения, что мне даёт экран телефона.
Листаю свежие фотографии с Даниной поездки, где он с Серёгой зарядили группу из пяти парней эмоциями на разрыв лица от широкой улыбки. Все в грязи, чумазые, но это не мешает им улыбаться во все имеющиеся зубы и обниматься с моим парнем, словно они старые друзья. Да, Даня и Серёжа умеют располагать к себе кого угодно, какой-то природной лёгкостью общения. Да и парни — есть парни. Всё равно, что дети, особенно если под задницами мотоциклы, бездорожье и многие километры дикого почти непроходимого леса.
Это ли не рай для мальчишек, ищущих приключений?
Проходя мимо кресла, рефлекторно подпрыгиваю на месте, не сразу заметив, что в нём кто-то есть.
Тень медленно отлипает от высокой спинки и выпрямляется во весь рост.
— Даня? — спрашиваю аккуратно и, плохо контролируя подступающую панику, пытаюсь включить фонарик в телефоне.
Жесткие пальцы обхватывают запястье, а другая рука выхватывает у меня телефон и швыряет его в сторону.
— Разве я похож на твоего сопляка? — вкрадчивый голос острыми иглами впивается в кожу, заставляя дрожать и отступать, когда он делает ко мне шаг за шагом.
Лёд глаз, что в полумраке кажутся синими, царапает последние целые участки израненной души.
Сердце готово проломить грудную клетку и прыгнуть то ли ему в руки, то ли из окна, чтобы найти от него спасение в гибели.
— Что ты здесь делаешь? — шиплю я, словно боясь, что нас кто-то может услышать.
— Пришёл за тем, что принадлежит мне, — продолжает наступать на меня Игорь.
