Она любит плохих парней

– Правду! – с улыбкой произношу я, растопырив пальцы в восторженном жесте так, будто подкидываю конфетти. – Нравится? Хочешь еще? Ты можешь собрать у себя на хате сотню девок и поставить их на колени, можешь засовывать папкины бабки им прямо в рот, заставлять танцевать, кружиться вокруг тебя и облизывать, но ни одна из них не станет тебя слушать с искренним вниманием и интересом, потому что все, что ты говоришь, несусветная хрень! У тебя нет цели, нет личности, только образ крутого парня и безлимитная карточка, но этого мало.

Я пыталась найти что-то еще, верила, что откопаю клад, но теперь отчетливо вижу, какое ты дерьмо. Тебе давно пора повзрослеть, но боюсь, ты не вывезешь таких перемен.

Рома морщится и качает головой, шагая вперед:

– Ты… мерзкая… мелкая… шлю…

– Скажи мне то, чего я от тебя еще не слышала! – выкрикиваю я сквозь истерический смех. – Хотя, погодите-ка… для этого нужен мозг. Не повезло тебе.

Глаза Ромы наливаются кровью, вздувшиеся вены на шее и бугристые мышцы на плечах и руках придают еще более устрашающий вид, но я не боюсь.

Не сейчас, когда наконец-то могу высказать все прямо, без оглядки на всю романтическую книжную чушь.

– Ты унижал меня, изменял, бил, – медленно проговариваю я и чувствую, как каждое из этих слов выжигается раскаленным железом на сердце. – И сейчас ты хочешь поговорить о любви, прощении и шансе? Серьезно? Ты даже не знаешь, что такое любовь. Понятия не имеешь! Наши отношения держались только на том, что я этого хотела! – тычу пальцем себе в грудь.

 – Хотела, чтобы ты, мать твою, по-настоящему меня полюбил, но это невозможно! Слишком сложно для твоего ограниченного мировоззрения!

Рома застывает на месте, и я, пользуясь случаем, пытаюсь его обойти, чтобы выбраться из тесной комнаты. Кровь бежит по венам так стремительно, что я чувствую ее движение, стук сердца закладывает уши, воздуха не хватает. Резкий неожиданный толчок отбрасывает меня к стене, плечо ноет от удара. Рома выскакивает передо мной и хватает за горло обеими руками.

Его пальцы впиваются в кожу, а лицо приближается к моему.

– Это он тебя натаскал? – шипит Рома. – Препод твой? А может, тот рыжий дружок? Мне им обоим башни посносить?

Обхватываю его запястья и тяну вниз.

– Тогда ты и сам без нее останешься, – натужно хриплю я.

– Да ты что? Натравишь на меня защитников? А они согласятся?

– Значит, ты врала мне все это время? Пользовалась мной? Расчетливая, лживая тварь! – выплевывает он, брызгая слюной, и грубо встряхивает меня.