Она любит плохих парней

Чувство самосохранения подсказывает, что пора уносить ноги, но я не могу дать слабину, не могу позволить Роме себя запугать.

– Так иди и мани, – отвечаю я. – В чем проблема?

– У-у-у, какая ты смелая, – прищуривается он и упирается рукой в стену, потому что ноги его едва держат. – Раскрыла мне глаза и озвучила страшную правду, чтобы я одумался. Я ведь несчастный заблудившийся, который не знает, что такое любовь, а ты так старалась научить меня и спасти. Как мило и романтично, сейчас поплачу и пойду молиться на тебя.

– Это лишнее, – тихо отзываюсь я и напрягаю ноги для рывка.

– Ты меня конкретно так приложила. У-у-ух! – зажмуривается Рома, встряхивая головой. – Похоже, сотряс. Может, это мне на тебя заяву написать?

Рома ухмыляется, шагая в сторону, и облокачивается спиной на стену.

– Считаешь себя особенной, да? Великая Катя Карпова, – издевательски бросает он. – Ты была такой только потому, что я разрешил, ясно? В тебе нет ничего, кроме пары дырок и нормальных сисек. Ни-че-го, – повторяет он с радостным превосходством.

Боль в груди расползается по телу, поражая каждую клетку. Так же, как и я, Рома говорит чистую правду, и это только начало.

– Любви ты хочешь, уважения? За что любить-то пустое место, за что уважать? С тобой было удобно, кис, это факт, но если ты считаешь, что мне нужны твои сопливые чувства, то… мне тебя жаль.

На мгновение прикрываю глаза, справляясь с душевной ломотой, и вновь смотрю на довольного Рому. Я должна выдержать эту пытку и дать ему высказаться.

– Продолжай, – хрипло произношу я.

– Разрешаешь? Вот здорово! Ты тоже кое в чем оказалась права, кис. Я хотел вернуть тебя, потому что мне нравилась твоя слепая преданность. Упс! – Рома театрально прикрывает пальцами рот. – Она была показушной? Да и плевать!

Смех Ромы грохочет в комнате, оседая на коже каплями кислоты.

– Ты правда думала, что меня это заденет? Можешь валить на все четыре стороны, но раз уж ты дала мне совет, то и я тебе дам – не высовывайся и не мозоль мне глаза, иначе…

Истерический смех поднимается по саднящему горлу, и я отвечаю смело, потому что мой козырь, связанный с полицией и его отцом, Роме не побить, и это видно:

– В жопу свои угрозы засунь!

Он отводит взгляд, его грудь поднимается на глубоком яростном вдохе.

– Вали отсюда, пока еще можешь, – говорит он на выдохе.