Она любит плохих парней

Выхожу в коридор и надеваю сапоги, голова немного кружится, а сердце стучит так быстро, что вот-вот может убежать вперед меня.

– Эй, все в порядке? – спрашивает блондинка, прислонившись к дверному косяку. – Я слышала грохот и крики.

– Беги отсюда, идиотка, – сипло бросаю я и скрываюсь за дверью.

Пакет с вещами летит в первую попавшуюся мусорку, тело колотит так сильно, что я не знаю, куда спрятаться от ощущения преследования и смертельной опасности. Петляю по дворам, сжав онемевшими пальцами воротник пальто, которым закрываю горло, убегаю все дальше, не обращая внимания на направление и маршрут.

Ветер треплет волосы, забивает нос холодом и срывает с щек солнечные лучи, которые уже не могут согреть. Запыхавшись, останавливаюсь в незнакомом дворе, оглядываюсь по сторонам и долго смотрю туда, откуда пришла, чтобы убедиться в отсутствии погони или слежки.

Медленно переставляя тяжелые ноги, добираюсь до низкого детского домика в виде ярко-желтого замка и залезаю внутрь, усаживаясь на узкой скамейке. Ледяными дрожащими пальцами забираюсь под воротник пальто и обхватываю шею.

Слезы крупными каплями падают на жухлые листья, застилающие деревянный пол.

Сгибаюсь пополам и упираюсь лбом в колени, теряя остатки сил. Тихий плач перерастает в всхлипывающие рыдания. Физическая боль смешивается с моральной и удушающим вихрем поднимается вверх из живота, вырываясь наружу сдавленным мычанием и хрипами.

Мысли не слушаются, бьют по больному, заставляя вспоминать.

Закрываю руками глаза и глубоко дышу, усмиряя истерику.

Сижу в крошечном замке до тех пор, пока нервная дрожь не сменяется ознобом. Выбираюсь наружу и поднимаю лицо к темно-синему небу, затянутому серыми полупрозрачными облаками.

Достаю из сумки, перекинутой через плечо, маленькую упаковку влажных салфеток и, используя телефон вместо зеркала, избавляюсь от остатков косметики, которая пала под натиском града из слез. Вызываю такси и отправляюсь домой. Поездка проходит в тишине, мыслей больше нет, ничего нет. Пустота.

Поднимаюсь в лифте на девятый этаж, шагаю по коридору и замираю рядом с дверью Дария, пойманная в ловушку тихим звучанием музыки и запахом жареной картошки.

Жду комментариев от внутреннего редактора, но он молчит, отказываясь выходить на контакт. Ну и ладно, я и так знаю все, что он может сказать. Если бы мы были в романе, то Дарий сейчас открыл бы дверь, собираясь выбросить мусор или из-за любой другой несущественной причины. Он столкнулся бы со мной и пригласил войти, но… это жизнь.