Она любит плохих парней

– Сохраняй дистанцию, – прошу я хмуро.

– А то что? Новый парень заругает? – едко спрашивает Рома.

Он резким броском подлетает ко мне вплотную, хватает за плечи и рычит прямо в лицо:

– Мое! Ты – моя! И все, что касается тебя, касается и меня тоже.

Слова въедаются в кожу, смешиваются с кровью и разносят по телу битое стекло. На борьбу со слабостью уходит несколько секунд, и все же я справляюсь, вспомнив, чем обычно заканчиваются подобные разговоры не в романах, а в жизни. Взмахиваю руками, выбираясь из захвата, и пихаю Рому в грудь:

Он нервно дергает шеей и проходится языком по нижней губе, глядя в сторону.

Его ломает, и от этого сердце сжимается до звенящей боли. Дыхание учащается, уличная прохлада исчезает. Мы горим.

– Кис… – с приглушенной хрипотцой говорит Рома. – Перестань. Подумаешь, поссорились. Не в первый раз.

– В последний, – тихо отвечаю я, обнимая себя в попытке защититься.

– У вас ведь ничего нет с этим преподом, – утверждает Рома, но в его голосе сквозит умоляющая надежда, которая оставляет еще пару царапин на сердце.

 – Ты все это специально, чтобы меня расшевелить. И у тебя получилось. Я не хочу никому тебя отдавать. Не хочу терять.

– Все не так. Это вышло случайно. – Оправдания сыплются из моего рта вместо истошных криков с просьбой отвалить. – Я не собиралась мстить тебе или как-то подстегивать. Мы расстались, Ром. Это точка. Нам обоим нужно двигаться дальше.

Желваки на щеках Ромы напрягаются, и он отрицательно мычит.

Набираю полные легкие воздуха, холод замораживает изнутри. Смотрю на бывшего парня – заветную мечту, и хочется завыть от бессилия. Где-то на подкорке чувствуется шевеление навязчивой мысли, той самой, с которой начинаются все девичьи проблемы – «А может, нам попробовать еще раз?». Ветер злобно выдувает из тела остатки сил и смелости. Я даже чертовой Беллой не могу быть до конца. Хотя ее знаменитая фраза подходит к нам обеим. «Глупая овечка», я бы даже сказала – овца.

Рома, заметив мою растерянность, мягко подступает ближе. Запускает теплые ладони в мои волосы и обхватывает шею, наклоняется и упирается своим лбом в мой.

– Я скучаю, кис, – шепчет он, согревая дыханием мои губы. – Очень.

– Тебе просто скучно, – тихо отзываюсь я.

Рома потирается кончиком носа о мой, ведет в сторону по линии скулы и тянется к уху:

– Кис, возвращайся. Все будет по-другому. Обещаю.

Он точно знает на что давить.