Она любит плохих парней

Эти приливы нежности всегда были для меня катапультой в розовый мир, где мягкие облака из сладкой ваты сбивают горький вкус измен и пренебрежения. И я уже готова запихнуть в рот огромный моток крашеного сахара, как вдруг ощущаю отрезвляющую боль в ранке на нижней губе.

– Я с ним переспала. С тем преподом, – произношу четко каждое слово.

Рома медленно отстраняется, его взгляд темнеет от злости, которую он отчаянно пытается сдержать, но я чувствую, как напряжены его пальцы, что впиваются в кожу на моей шее, и вижу, как трепещут ноздри от тяжелого дыхания.

Вот и все, джокер брошен.

– После нашего расставания? – глухо спрашивает Рома.

– Что за идиотские вопросы?

– Понравилось или нет? – настойчиво повторяет Рома.

– Да, понравилось! Доволен?!

– Значит, мы квиты, – говорит Рома с пугающей сдержанностью. – Я тебя прощаю.

Впиваюсь ногтями в ладони. Сейчас как никогда кстати пришелся бы мем, который частенько скидывает мне Гриша, когда встречает нелогичные моменты в книгах, – орущий во всю глотку суслик.

Дикий крик негодующего животного звенит в ушах, и я едва сдерживаюсь, чтобы к нему не присоединиться. Рома?! Тот самый Рома, который ревновал меня к другу и танцующим пацанам из «Хайп-Свайп», сказал сейчас, что прощает мне секс с другим? Серьезно? Где скрытые камеры?!

– Я… я вообще-то не просила прощения.

– И не нужно, – спокойно отвечает он. – Кис, мы можем начать все сначала. С чистого листа.

Теперь в моей голове кричит не один суслик, а как минимум сотня.

Любящий человек ни за что не отреагировал бы так, не смог бы. Хорошо помню последнюю крупную измену Ромы: я вытащила его из туалетной кабинки в тот самый момент, когда его член был зажат между двух криво накрашенных губ. Тогда я была готова убить всех в радиусе десяти метров, а потом поджечь клуб. Да после его пьяных поцелуев с другими я могла рыдать несколько дней, а он меня, видите ли, просто прощает. Как будто это действительно так просто!

– Кис, мы оба косячили, но… мы можем все исправить.

– Ты препода по классической литературе сожрал, что ли? – изумленно усмехаюсь я. – Что за сладкие речи? Ты нормальный?

– А ты говна прихавала?! – злится Рома, повышая голос. – Я же для тебя стараюсь!

Вот это уже похоже на реальность. Прищуриваюсь, внутренний редактор бьет тревогу.

Да, я уже заметила. Рома словно чужую шкуру натянул, и для этого должны быть причины. Бегло накидываю варианты, пока бывший справляется со своей внезапной мутацией.