Она – моя, и Ты тоже! (СИ)

— Подожди, ты не ответила на вопрос, — настаивает обеспокоенная мама Романа.

— Госпожа Патимат, вся правда в том, что он меня не отпустит. Точнее, меня он может и отпустит, но не отдаст дочь. А я без неё никогда не уйду.

На этом оставляю её и ухожу в комнату к дочери. Не решаюсь выходить после, пока дочка не просыпается и не требует её накормить.

Когда спускаемся, домработница сообщает, что мы с дочкой одни дома. Госпожа Патимат уехала куда-то ещё два часа назад.

У меня в этот момент всё внутри холодеет, и я начинаю жалеть о нашем с ней разговоре уже в сотый раз.

Я даже не сомневаюсь в том, что она поехала к сыну.

Ну, поговорит она с ним, и что? Ничего не изменится. Я ничего этим не добьюсь, лишь испорчу отношения матери и сына.

Пока переживала и изводила себя, стемнело на улице. На стол накрыли ужин, но ни Роман, гои её мать не вернулись домой. Я стала уже переживать. А вдруг они поссорились сильно, и мама Ромы вынуждена была уехать.

Мысли продолжили меня мучить и после. Искупала Мию и переодела её, приготовила ко сну, и в этот момент в комнату заходит Роман.

— Папа плишел! Папа плишел! — начинает кричать Мия и радостно подпрыгивать на кровати.

— Привет, маленькая моя! — обнимает дочку и уставшим голосом добавляет. — Ну, хоть кто-то меня в этом доме любит и ждёт.

— А где госпожа Патимат?

После того как Мия заснула, вышла в гостиную к Роме, который сидел, зажав пальцами глаза.

— Она временно поживёт в гостинице.

После этих слов сердце внутри тревожно забилось. Не дура, понимаю, что она поссорилась с сыном из-за меня и сейчас вынуждена ночевать в гостинице из-за того, что я не смогла держать язык за зубами.

— Я не хотела рассказывать, но она хотела, чтобы мы… в общем, уже неважно.

Опускаю глаза и чуть не начинаю плакать. Какая же я дура?! Зачем рассказала?! Я всё только испортила.

— Присядь, — тихо просит, не комментируя мои слова.

Я сажусь напротив него. Чувствую, что он скажет что-то, что мне не понравится. Ведь это и так очевидно, я стала причиной его ссоры с матерью.

Да и вообще у нас всё усложнилось после того раза, когда мы были вместе той ночью в ванной. Практически не разговаривали, и Рома больше не оставался у нас. Только при его матери делали вид, что у нас всё хорошо, а после расходились по разным комнатам.

Я не поняла почему так, ведь он был так категоричен и настойчив той ночью, а после сам же между нами поставил барьер. Или, получив меня, он насытился, и я стала ему больше не интересна.