Она моя зависимость (СИ)

Если бы не зима, можно было смело сказать – встречала рассвет.

За окном непроглядная тьма. На календаре тридцать первое декабря, а на душе скребут кошки. Мысли о ребенке все еще пугают, но теперь у меня хотя бы есть план.

Стабильная почва под ногами позволяет мне не брать академ. Я просто переведусь на заочку. Возможно, через год-другой после родов даже смогу выйти на работу. Да, конечно, опыта, как я планировала, у меня не будет, но с чего-то начинать нужно. А вот вешать нос и ставить на себе крест вариант явно проигрышный изначально.

К тому же рядом будет Андрей, он поддержит. В этом я убедилась окончательно. А еще в том, что его холод убивает. За эти двое суток меня несколько раз вывернуло наизнанку. Я так привыкла к нему настоящему, к тому, каким он бывает лишь со мной.

Было больно вернуться туда, откуда мы начали. В равнодушие и злость. Жизнь словно отмоталась на полтора года назад. Мне методично выкрутили руки, а потом просто сердце вырвали.

Поэтому поцелуй в лифте стал спасением.

Ночь, полная объятий и молчания. Только теперь уже правильного. В котором мы непрерывно вели немой диалог, отлично друг друга понимая.

В какой-то момент все мои опасения окончательно исчезли. Да, я по-прежнему переживала за будущее, но теперь оно не виделось мне черным расплывшимся пятном.

Теперь я могла разобрать в нем четкие контуры, которые медленно преображались. Становились понятными.

Смахиваю со стола крошки от печенья и стряхиваю их в раковину.

Делаю еще несколько глотков несладкого и давно остывшего чая, прежде чем услышать шаги.

Андрей касается рукой моей талии. Огибает ее и дергает за поясок халата. Полы того распахиваются. Панкратов этим пользуется и скользит пальцами по моему обнаженному животу. Прокладывает дорожку вверх, задевая чашку лифчика, и немного резковато прижимает раскрытую ладонь к моей шее. Она у него теплая.

– Не получается заснуть, – прилипаю затылком к его плечу.

Сердце ускоряется. Даже дыхание становится более тяжелым. Интервал между вдохом и выдохом увеличивается.

Андрей отстраняется. А мне становится так холодно и пусто без него. Все же моя страдальческая сущность не выносит таких ярких перепадов в настроении и решениях.

Из-за того, что он огибает столешницу и садится на стул, мне тоже приходится присесть.

– Ты хотела поговорить, – уголки его губ подпрыгивают в усмешке.