Она моя зависимость (СИ)

С этими людьми уже разбираются. Последние месяцы мы с Царевым тоже не сидели сложа руки.

– Ты знал о покушении? Это те люди, что присылали угрозы?

– Знал. Прости, что не предупредил. Но так было нужно. В конечном счете большую часть работы мы хотим сделать по закону.

– Смешно звучит, не находишь?

– Поговори с Есей. Никто кроме тебя в этой ситуации не разберется.

То, что никто не разберется, он лукавит. Я знаю его методы. Он может просто их запугать, выжить из города или… Представить страшно эти «или».

Сейчас он дает мне возможность урегулировать ситуацию мирным путем.

А передо мной стоит выбор. Самый сложный выбор.

– Я тебя понял, – киваю и выхожу из кабинета.

Спустившись во двор, долго сижу в машине. Палец завис над экраном с иконкой Еськиного номера. Нажать не решаюсь. Думаю, что сказать. Уже представляю ее реакцию, точно зная, что она будет негативной. И это понятно.

В ее глазах я буду тварью, как и вся моя семья.

Но и не сделать этого тоже не могу. Ситуация критичная, и отец не станет мелочиться.

Если не выйдет, то я автоматически лишусь права голоса. Он поступит так, как считает нужным – проедется по ним катком.

До больницы доезжаю быстро. По дороге все же решаюсь ей позвонить, но разговор резко обрывается.

Выхожу из машины. Уши закладывает от громких криков. Плач ее матери неприятно скребет в области груди. Мышца на лице дергается, но я уверенно делаю очередной шаг.

Сжимаю Есину ладонь.

Прошу о разговоре, замечая, как в ее глазах начинает плескаться понимание. Она мечется, отказываясь верить в происходящее, хотя уже знает, зачем я приехал.

Лидию Денисовну уводят в палату, ставят укол успокоительного.

Врач бегло рассказывает, что в целом с девочками все в порядке, жить будут. Но у одной из них были проблемы со здоровьем, которые еще не давали о себе знать. Что-то с почками. Возможно, потребуется операция.

Еся сглатывает и растерянно проводит ладонями по лицу.

О произошедшем еще никто не знает. Точнее, не узнает уже никогда.

Все записи с камер на перекрестке и ближайших домов изъяты. Ищут всевозможных свидетелей. Всех, кто мог видеть хоть что-то. Все они получат по внушительной сумме денег и забудут об увиденном раз и навсегда.

Отец перестраховывается. Я прекрасно понимаю, что, заяви Есина мать о произошедшем публично, доказательств не будет. Но это придаст огласку.