А можешь показать мне ее фото?
Я снял телефон с блокировки и показал заставку, на которой Алиса и Софа улыбаются в камеру.
— Какая прелесть. Чудесная девочка, — просияла Инга и, опустив взгляд, добавила: — И… Алиса тоже… Она тоже очень красивая.
— Это правда, — ответил я, убирая в карман мобильник. — Ну, а как сложилась твоя жизнь?
Инга выставила правую руку и посмеялась.
— Как видишь, пока не замужем. Не так давно рассталась с мужчиной. Он переехал жить в Лондон. Звал меня с собой, но… Но ты же знаешь, что я не могу оставить больную мать.
— Да, я помню, — кивнул я, мешая ложкой капучино. — Как она?
— Да все по-прежнему: вечно ворчит без дела, грезит о внуках и часто вспоминает тебя добрым словом.
— О-о, я до сих пор помню ее пирожки. Можешь так ей и передать, — подмигнул я. — Ты сказала, что переехала в *Первомайский. Купила там квартиру или снимаешь?
— Взяла в ипотеку, совсем недавно закончила там ремонт. И, кстати, я сменила работу.
— Да ладно? — выгнул брови я. — Неужто ушла из своей бухгалтерии?"
"— Ага, — хохотнула она, вытирая с губ пенку от кофе.
— Теперь я работаю как белый человек в страховой компании.
— Здорово! — оценил я, вспомнив, как она уставала в крупной организации и в отчетный период работала не покладая рук. — По-прежнему руководишь благотворительным фондом?
— Да, конечно. Ты же знаешь, животные — мое все.
Дальше разговор зашел о моих ресторанах, о том, как поживают мои родители, сестры и племянники. Инга интересовалась всеми нашими общими друзьями и, в какой-то момент мне показалось, что я и не расставался с ней вовсе — слишком много общего было с ней.
Мы точно так же раньше сидели с ней в кафе и общались на эти же самые темы. Прям дежавю.
Она по-прежнему любила латте с карамелью и апельсиновое мороженое, была такой же легкой, открытой и постоянно улыбалась, даже без повода, что мне всегда в ней безумно нравилось.
Сам того не желая, я, подчиненный любопытству, бесконечно смотрел на нее, словно впервые видел. Скользил взглядом по ее тонким пальцам, линии плеч, красиво очерченным губам и острому подбородку.
Все это когда-то было мне доступным — я мог в любой момент прикоснуться к ней.
В голову, словно виденья из прошлого, закрадывались ночи, проведенные с ней, наши вечера у камина, разговоры на террасе под одним пледом, и сердце разом прострелила тоска по тому времени.
— Ты счастлив? — вдруг спросила она, глядя на меня не моргая.
Я отвел взгляд к окну, глубоко вздохнул.
