Чувствуешь разницу?
Я только успел схватить его за полы пиджака, как Зверев завопил:
— Охрана!
И в этот момент в кабинет влетели два охранника. Скрутить меня им не удалось: одному съездил по роже, когда тот схватил за руку, второму, кажется, сломал ребра, когда попытался обхватить меня сзади.
Сам не знаю, как Звереву в этой потасовке удалось трусливо вынырнуть из кабинета, но когда я выходил, видел его уже в конце коридора.
— Я тебя по судам затаскаю! Здесь везде камеры! Все зафиксировано! — выкрикивал он.
Меня разрывало на части всю дорогу до дома.
Да, черт возьми, я воин в душе. И Алиса, выходя за меня, знала об этом. И почему-то на тот момент она была согласна и с моими командировками и с тем, что в один момент может стать вдовой, и что если у нас будут дети, то они редко будут видеть отца — мы все это обсуждали.
Она. Все. Знала!
И говорила, что готова к этому.
Да вот только спустя год начались разговоры о том, чтобы я сменил работу. Устала она от такой жизни. Устала, видите ли!
А еще спустя год — начала мутить с этим ресторатором! А началось все с тортиков, которые она пекла в его ресторан!
И два года — Два.
Чертовых. Года. Пока я был в горячих точках, она кувыркалась с ним то в Королеве, то на нашей хате.
Идеальная Алиса? Хорошая верная жена? Уютная? Домашняя?
Так и я так думал.
Да вот просчитался! Не пироженки она пекла ночами, а жила на два фронта! И дальше бы жила, если б не залетела от него.
Я любил ее. Один раз за четыре года допустил ошибку, за которую себя не оправдываю.
По пьяни это было или не по пьяни, черт с ним — было! И готов был землю жрать, только бы простила.
Поборолся бы Зверев за нее…
Я бы тоже поборолся.
Но один разговор поставил все на свои места.
Не за что там было бороться.
Сама побоялась сознаться, так хоть этот черт открыл на все глаза.
Войдя в подъезд, лоб в лоб столкнулся с братом.
— Ты чего трубку не берешь? — возмутился Макс. — Мы едем к Звереву отмечать повышение или как?
Я ему как на духу вывалил все, что узнал от Юли, и что только что произошло в банке.
Поднялись в квартиру, выпили вискаря, поговорили по душам.
Признаться честно, только с Максом я мог так откровенничать. Именно он был свидетелем всех моих срывов из-за Алисы. Именно Макс на мои слова «теперь мне терять нечего, убьют, так убьют», он отвечал:
— Вся твоя жизнь не крутится вокруг одной Алисы. Подумай о матери, Тём. Она каждый раз за сердце хватается, когда ты уезжаешь в командировки.
