Ждала тебя из командировок, не находила места, когда ты не отвечал на звонки, ходила в церковь, когда ты… Ты, — я стукнула его в грудь, — когда ты был в горячих точках! Я молилась, чтобы ты вернулся домой живым!
По моим щекам предательски скатились слезы, голос задрожал. Сглотнув ком в горле, продолжила, сверля его взглядом:
— А ты мне: Алиса, это не так, то не так, — вымученно улыбнулась я. — А Кирилл взял и полюбил меня со всем тем, что для тебя было «не так». И если тебе интересно, мы вместе всего два месяца.
А не два года, как ты себе накрутил…
Артем нахмурил брови, выглянул из-за моего плеча на машину Кирилла, медленно провел рукой по лицу.
— А это не я накрутил… — заторможенно проговорил он. — В тот день, когда ты заявила, что беременна от него, он догнал меня на выезде из Королева…
Я разом онемела от этой новости. Уставилась на него в полном недоумении.
— Зачем? — хрипло спросила я.
— Чтобы поговорить по-мужски, — ответил Артем, с прищуром глядя на машину Кирилла.
— И о чем был этот разговор? — спросила я, едва живая от шока.
— А пойдем-ка и узнаем из первых уст!
Он сплюнул рядом с ногой, сжал кулаки так сильно, что в темноте забелели костяшки и решительно направился к БМВ.
Глава 29. Один некрасивый поступок, один подгоревший ужин и… два папочки для дочки
Не успели подбежать к машине, как дверь распахнулась, и оттуда послышался взволнованный голос Кирилла:
— Алис, скорее!"
"Кирилл, всем телом перегнувшись на заднее сиденье, суетливо снимал с плачущей Софы шапку и расстегивал комбинезон.
— Она горячущая! — крикнул он.
Запрыгнув на заднее сиденье, я прижалась губами ко лбу дочери и чуть не сошла с ума от страха: ее лоб не что иное, как раскаленная сковорода!
— Ну что ты стоишь?! Поехали скорее! Поехали! — прокричала я на всю машину.
— Может, нужна помощь? — с тревогой глядя на Софу, спросил Артем.
— Мы справимся, — отрезала я, закрывая дверь.
Только и успела услышать:
— Ты в своей квартире живешь? Я завтра приеду, ладно?
Я оставила Романова без ответа.
Машина со свистом рванула вперед, и всю дорогу до дома я успокаивала дочь. Бедняжка совала в рот кулачки и так жалобно плакала, что я чуть и сама не разрыдалась вместе с ней.
Приехав домой, дали Софе жаропонижающее, Кирилл намазал ей десны, и мы совместными усилиями уложили ее спать. То он покачает на руках, то я.
И только теперь, когда я вышла на цыпочках из комнаты, и пришла в кухню, приступила к неприятнейшему для меня разговору.
