Она под запретом (СИ)

— И не боишься обидеть Арсения?

Я застываю. Что? Почему Данил это спрашивает? Почему вообще решил об этом сказать? Вглядываюсь в его лицо, с ужасом ожидая увидеть на нём выражение «Я всё знаю», но Данил смотрит на меня с улыбкой. От облегчения я даже прикрываю глаза. Да, он просто шутит.

— Ну да, конечно, — произношу как можно небрежнее. — Ты же знаешь, как мы с ним «обожаем» друг друга.

— Я думал, после тусовки в «Малине» между вами наступило потепление.

Данил оттесняет меня от кухонного гарнитура и открывает ящик, давая понять, что чай сделает сам.

Спорить с ним я не берусь и ковыляю к стулу, экстренно пытаясь понять, что ему известно. Неужели он поверил словам Арсения о том, что я хотела с ним переспать? Или это намёк на ревность? От него не ускользнуло, что между мной и Арсением что-то изменилось, и так он пытается выяснить, что именно? Или Данил просто так это говорит?

— Никакого потепления. Мы друг друга органически не перевариваем.

Около получаса мы пьём чай и разговариваем.

Я расспрашиваю Данила о его работе, немного рассказываю о своей. Пару раз ему звонят, и оба раза он сбрасывает вызов. Мне это льстит. Приятно, что наша беседа для него главнее. Арсений бы точно никогда так не сделал.

— Если что-то будет нужно — звони, — говорит Данил, когда мы оба стоим в прихожей. — И на работу тебе ходить не нужно. Дай себе время восстановиться.

Я киваю просто потому, что хочу сделать Данилу приятно и показать, что к его словам я прислушиваюсь.

Но на работу я обязательно пойду — всё равно весь день сижу в кресле.

— Спасибо тебе за всё. Для меня твой приезд очень много значит.

Если бы Данил только знал, как искренне я говорю, он бы смутился.

Повисает неловкая пауза. Обнять его уместно и неуместно одновременно, а если я сомневаюсь, то обычно выбираю бездействие.

— Пока, — выговаривает он одними губами и, задержавшись на мне взглядом, выходит за порог.

Я продолжаю стоять перед дверью с колотящимся сердцем, пока вибрация, донёсшаяся из сумки, меня не отвлекает.

На экране лицо Луизы.

Я отвечаю не сразу, медлю, словно это даст мне шанс привести совесть в состояние кристальной чистоты.

— Блин, ну что за фигня? — с ходу раздражённо выпаливает сестра. — Я тут как на иголках, а никто из вас трубки не берёт.

Уставившись в стену, я нервно кусаю губу. Это она звонила Данилу. Это её он сбрасывал.

— У меня на вибрации телефон стоит. Я не слышала.