Она под запретом (СИ)

То, что я не могу получить от Данила в силу обстоятельств, я нашла в сводном брате. Если бы у нас с Даней было будущее, на Арса я бы, разумеется, не взглянула. Для чего? За всю неделю он ни разу не удосужился узнать, как у меня дела.

«Всё в порядке, спасибо. Рад, что тебе лучше. P.S. Думал, твоя ступня пришлёт мне селфи».

Я улыбаюсь целых две минуты, глядя на это сообщение, но ответа не отправляю. Просто не знаю, что написать, чтобы это не выглядело как флирт.

Из кабинета я выхожу на пятнадцать минут раньше официального окончания рабочего дня.

Моё непосредственное руководство дало на это добро, чтобы я не толкалась в лифте с остальными сотрудниками.

Спустившись в вестибюль, лезу в сумку за телефоном, чтобы вызвать такси (оно как раз успевает подъехать к тому времени, когда я доковыляю до двери), но замечаю знакомую фигуру возле ресепшена и замираю. Арсений. Наконец решил почтить наш отель своим визитом.

Он разговаривает с незнакомым мужчиной средних лет. Судя по тому, что он несколько раз указывает головой наверх, речь идёт о террасе.

Про себя я фыркаю: «Конечно, речь идёт о террасе. Не думаешь же ты, что он справиться о твоём самочувствии приехал?»

На всякий случай ощупываю волосы и поправляю подол. Не успела взглянуть на себя в зеркало перед выходом. Конечно, эти сабо немного нелепо смотрятся с юбкой-карандашом, но что поделать, если ни во что другое ноги не влезают?

Вскинув подбородок, я начинаю идти. Делать это с достоинством при распухшей лодыжке очень сложно, но я стараюсь.

Сейчас, глядя на широкую спину, обтянутую голубой рубашкой, я вдруг начинаю злиться. На себя в первую очередь. За то, что была такой дурой и несколько дней посвятила мыслям о человеке, который того не стоит. Своей заботой и небезразличием Данил напомнил мне, какими должны быть отношения между людьми. Это точно не животный секс, после которого оба делают вид, что друг с другом не знакомы.

Арсений, будто услышав мои мысли, оборачивается. Наши взгляды пересекаются, и злость во мне сдувается, замещаясь нервным дребезжанием сердца и растущей робостью.

Ну вот, снова. Лучше бы оставался стоять спиной.

Его глаза меряют меня с головы до пят, и отворачиваться Арсений явно не планирует. То ещё удовольствие — ковылять как раненый краб под прицелом его взгляда.

— Здесь должны быть удобства для инвалидов. В кресле-каталке до выхода ты бы добралась быстрее.

Как и всегда, он говорит это без тени юмора. Отвратительный человек.