Она под запретом (СИ)

Стремительной походкой к бару идёт Данил.

Паника завладевает мной настолько, что я теряю возможность контролировать свои действия. Хватаю со стола меню и зарываюсь лицом в страницы. Кровь отлила от щёк, и сердце колотится быстро и сильно. Только не сейчас. Нет-нет-нет. Я совсем не готова.

Только спустя секунд тридцать я убираю меню, просто потому, что смотреть в него и дальше будет пределом идиотизма. Готовлю себя к тому, что встречусь глазами с Данилом, который подошёл поздороваться со своим другом, но встречаю лишь прямой взгляд Арсения.

— Он взял свой заказ и сразу ушёл, — его тон спокойный и безэмоциональный. — Тебя не видел.

Я чувствую неимоверный стыд и огромное облегчение. Если бы я не запаниковала, то, конечно, не стала бы прятаться в меню как страус. Это вышло непроизвольно. Но судя по тому, что Арсений не злится, он и не воспринял это на свой счёт. У нас и без того всё сложно, чтобы предавать нашу резонансную связь огласке. Мы оба это понимаем.

— Я просто не хочу, чтобы Луиза и Пётр знали, — начинаю объяснять я.

— Не нужна, — кивает Арсений и переводит взгляд на застывшего неподалёку официанта. — Можно ещё воды?

Сердце постепенно приходит в норму от потрясения, и одновременно с этим оживают новые мысли. То, что Арсений так легко согласился, что отчим не одобрит нашу связь, отзывается во мне тревогой. Я и сама о таком догадывалась, но что Арсений, который знает своего отца лучше, чем кто-либо, это признал… Тогда для чего это всё? Наши встречи, рестораны и приглашения?

— Так о чём мы говорили? — я растягиваю губы в улыбке, памятуя о том, что не нужно портить вечер домыслами.

— Мы говорили о семье и о строительстве дома.

— То есть ты хочешь дом просто потому, что привык жить в больших площадях?

— Не только поэтому. Я как раз-таки хочу большую семью.

Если бы в моих руках были вилка или стакан, они бы с грохотом упали на стол. Арсений хочет семью? И не просто семью, а большую? Законную жену и нескольких детей?

— Может быть, вина заказать? Ты снова выглядишь так, будто лишилась дара речи, — говорит он со своей обычной усмешкой, но его глаза при этом остаются серьёзными.

— Нет… Зачем… Просто необычно. Я думала, ты весь… — я хочу сказать, что Арсений выглядит так, будто его мало что интересует, кроме работы, но осекаюсь. Это прозвучит оскорбительно.

— В следующем году мне исполнится тридцать. Было бы странно об этом совсем не думать.