Она под запретом (СИ)

Словно её уход поразил моё тело на клеточном уровне: настроение с самого утра становится депрессивным, совсем нет сил, а любой, даже самый незначительный инцидент может спровоцировать слёзы.

В довершение этого, когда я вдруг решаю заглянуть в календарь, чтобы сверить дату месячных, то обнаруживаю задержку. Она незначительная — всего 3 дня, — но меня охватывает паника. Раньше мой цикл был стабилен, как швейцарский часовой механизм. Раньше — это когда я была девственницей.

Застыв посреди спальни, я начинаю судорожно перебирать в голове все «опасные» эпизоды.

Арсений всегда использовал презерватив, кроме одного раза — когда мы были в душе. Под нарастающий внутренний тремор я убеждаю себя, что беременность — это слишком жестокая насмешка судьбы. Люди годами занимаются сексом, не предохраняясь, а я забеременею… Когда? Со второго раза? Нет-нет. Я хочу детей, но не так и не сейчас, когда ситуация такая… сложная.

Натянув заготовленное чёрное платье, я несколько минут стою перед зеркалом, борясь с желанием позвонить Арсению и вывалить на него все свои страхи.

Сказать про задержку, боязнь врачей и про то, что никогда не буду делать аборт. Мне отчаянно хочется, чтобы он развеял мою панику. Он ведь умеет говорить так, чтобы верилось.

Я не звоню ему лишь потому, что умом понимаю: бить тревогу рано и как минимум нужно сделать тест на беременность. Ну и ещё потому, что сегодня должна его увидеть.

Мы проведём выходные в Екатеринбурге — так я себя успокаиваю, пока смотрю на мелькающие кадры улиц по пути в Одинцово.

Нужно просто пережить этот день, а потом всё будет хорошо. Невольно тру грудь, чтобы избавиться от неприятных отголосков тревоги в ней. Это ощущение преследует меня каждый год со дня смерти мамы.

Дверь открывает Луиза и по обыкновению меня обнимает.

— Родители Дани тоже будут, — она стирает оставленный след помады с моей щеки и тут же радостно сообщает: — А я сегодня индейку впервые сама запекла.

Я сдержанно киваю. Расслабленная весёлость сестры меня коробит.

Четыре года назад в этот день случилось самое ужасное, что могло произойти: я потеряла маму. Разве это повод для улыбок?

В гостиной за столом сидят отчим, Данил и его родители. Я по очереди приветствую их всех и кошусь на пустующий стул справа. Арсения нет. Где он? Опаздывает? Или решил совсем не приходить?

Последняя мысль вызывает во мне содрогание. Да нет, он не может так поступить. Сейчас ведь всё изменилось между нами. Мы даже вместе летим в Екатеринбург.