Она уже мертва

Каждый шаг приводит камешки в движение, они скрипят и трутся друг о друга. Не услышать этот шум невозможно.

– Ну-ка, пройдись! – скомандовал Шило, повернувшись к Полине спиной. – Только постарайся не шуметь.

– Мне пройтись на цыпочках?

– Валяй на цыпочках.

Полина в точности выполнила все указания брата, но после того, как она преодолела первые несколько метров, Шило воскликнул:

– Слышишь, потому что хочешь услышать. Потому что знаешь – я захожу тебе в тыл.

– Даже если бы не хотел, все равно бы услышал.

– Может быть, Тата задумалась? – высказала предположение Полина.

– Я не знаю, кем нужно быть, чтобы крепко задуматься, стоя под проливным дождем.

Дождь! Его-то Полина и не учла, а ведь он закончился не так давно. А до этого лил с разной степенью интенсивности весь вечер и всю ночь. И утру тоже досталось. Только сумасшедший сочтет такую погоду поводом для пешей прогулки – ведь речь идет не о теплом летнем дожде.

О муторном и неприкаянном осеннем.

Но разве эта сыплющаяся с неба неприкаянность могла остановить Тату? Вчера она тоже шлялась под дождем, и никаких неудобств это ей не доставило.

– …Нужно быть Татой. Она странная. Не от мира сего.

– А другие определения у тебя есть? – неожиданно спросил Шило.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну-у… Странный дом, и его хозяин тоже странный. Теперь и Тата странная.

– Что поделаешь, если странностей здесь хватает? – пожала плечами Полина.

– Тут ты права.

– Та скотина… которая напала на Тату… Она не оставила следов. Никаких. Иди-ка сюда.

Через мгновение Полина оказалась рядом со смотровой площадкой. Особо здесь не разгуляешься – всего-то метра три в длину и два в ширину. Еще около метра скрадывала мраморная скамья, идущая по всему периметру площадки. Дорожка заканчивалась прямо перед ней, и гальку сменили такие же мраморные, грязно-белые плиты. Они не были идеально ровными: кое-где в выбоинах скопилась дождевая вода.

– Вот же они, следы!

– Мои, – помявшись, тихо произнес Шило. – Пришлось нагадить, иначе ее было не вытащить. Но когда я подошел, когда увидел ее… никаких других следов не было. Можешь мне поверить. Память у меня фотографическая, фиксирует любые мелочи. А следы – не мелочь. О чем говорят нам Татины отпечатки?

– Она пришла сюда так же, как и мы, – через пролом.