Она уже мертва

Откуда она знает это? От Сережи? От Лёки? Или до нее доносились обрывки чьих-то разговоров во время болезни? – ведь на крошечных железнодорожных станциях из ее видений всегда кто-то находился.

Как она могла забыть о книге, которую Аста – намеренно или случайно – оставила в гамаке? Толстенный том тоже являлся ей, он – непременный участник перронной жизни; он лежал на лавочке, был выставлен в окне вокзальной кассы, его страницами обклеивали колонну, впоследствии обернувшуюся часами. И кажется, за этими часами-колонной стояла сама Анжелика, похожая на Асту и Маш одновременно.

Затем обе кузины отлепились друг от друга. Улыбка Маш заняла место на циферблате – сцепленные воедино губы-стрелки: пятнадцать минут четвертого или без пятнадцати девять, не так уж важно для поезда, который никогда не останавливается. А хвост русалки-оборотня Асты языком повис внутри станционного колокола. Молчаливый рыбий хвост сводит всю деятельность колокола к нулю, но это не так уж важно для поезда, который никогда не останавливается.

А Анжелика растаяла в воздухе.

Или просто вернулась в беседку – что, если она до сих пор прячется там от дождя, никому не нужная? Белка должна немедленно спасти Анжелику!..

Наверное, дело было вовсе не в книжке, а в том, что оставаться одной в шкиперской невыносимо. По дороге в сад Белка может встретить маленькую Тату и порасспросить ее о Моби Дике. Или поболтать с Шилом – несмотря на внезапно вспыхнувшую страсть к содержимому кобуры участкового Карр-рпенкоу, он – забавный мальчишка.

Смешной.

Белка выскользнула из шкиперской, спустилась по лестнице и ненадолго задержалась в гостиной: дверь на половину Парвати была плотно прикрыта, а по стенам струились тени от дождевых нитей – они сплетались и расплетались, и от этого казалось, что вся комната пришла в движение. Белка даже почувствовала легкий приступ тошноты, которая случается при морской болезни. И на секунду представила себя пленницей корабля, идущего неведомо куда.

Но она не пленница, нет!

Сейчас она выйдет на веранду, пробежит по вымощенной камнями тропинке прямиком к гамаку и…

– Привет! – сказал Миш.

– Привет! – сказала Маш. – Привет, врунишка!

Спасительная входная дверь, до которой еще секунду назад было рукой подать, отдалилась на множество морских миль: покрыть их можно лишь с помощью дельфинов или кита по имени Моби Дик.