Она уже мертва

Автор коробочного фильма предпочел остаться безымянным, нет ни кадров из этого киношедевра, ни стикеров. Только детский почерк, предлагающий Белке поверить в то, что Шило – убийца.

Невероятная глупость. Ха-ха.

Три ха-ха. Пять, если учесть, что она видела фильм и знает, чем тот закончился. Поцелуем в диафрагму, тропической идиллией. Или это был затянувшийся флэшбек, а все самое главное произошло в начале? В предыдущих частях? Ведь если есть третья, то должны быть еще, как минимум, две… Странно, что она думает об этом так спокойно, с холодной отстраненностью.

Как будто речь идет о персонажах Ф. Нугуса и Дж. Мартина, а вовсе не о человеке, с которым она знакома. Человеке, который является ее родственником. Милом парне Генке по прозвищу Шило. Капитане полиции Кирсанове.

Но если они тоже посвящены Шилу, то почему Ростик начал сразу с третьей?

Надпись на кассете – тоже часть игры.

Они все не находились, хотя Белка перерыла с пару десятков кассет без опознавательных знаков. Каким образом Ростик нашел ту единственную, которая была предназначена ему?

Белка даже рассмеялась – так понравилась ей эта история из прошлого, перекочевавшая прямиком в настоящее.

Она во всяком случае объясняет если не все, то многое. И самым правильным было бы собраться всем вместе и откровенно рассказать друг другу о том, о чем они еще и не поговорили толком – о лете, в котором навсегда исчезли Аста и Лазарь. Начать могла бы сама Белка – и тогда на поверхность всплыли бы шахматы и…

Она не намерена ни с кем делиться японской татуировкой.

И Сережей тоже. Детская влюбленность в Повелителя кузнечиков навсегда останется с ней одной. Никто и никогда об этом не узнает. Интересно, а Сережа знал?

Дети детей Парвати ведут себя так же, как их родители. Во всяком случае, вели до сих пор. И у них тоже есть своя грустная тайна – Лазарь и Аста. Вчерашние попытки поговорить об этом закончились склокой и обвинениями, самыми легкими из которых были обвинения в нечистоплотности и корыстолюбии.

Они должны услышать друг друга и помириться.

Ростик с Шилом, Маш с Татой, – все. Они должны перестать клевать несчастного Лёку и обзывать его деревенским дурачком. Наверняка Лёка знает больше, чем говорит, чем в состоянии сказать. Он мог бы быть полезен для всеобщего примирения, инициатором которого выступит Белка.

Окрыленная этой мыслью, она двинулась к выходу из кинозала, и у самой двери заметила сложенный вчетверо листок. Листок оказался планом виллы – тем самым, который Маш торжественно вручила Шилу.