Она уже мертва

Кто-то хлопнул дверью, кто-то уронил стул; кто-то сбежал по ступенькам в сад, задев при этом бессмысленное нагромождение латунных трубочек – «музыку ветра». Кто-то разбил тарелку, кто-то громко и коротко залаял… Лаял, конечно же, Дружок. Но когда Белка открыла глаза, Дружка на веранде не оказалось. Как не оказалось ни Асты, ни МашМиша, ни Лёки. Только Шило изо всех сил раскачивался на стуле и хихикал.

– Здорово они помахались, – заявил Шило. – Никакого кина не надо!

– Иди спать, – Белка вовсе не была настроена обсуждать произошедшее с девятилетним сопляком.

– Как думаешь, она ее уроет?

– Кто – «она»? Кого – «ее»?

– Что это еще за куряка?

– Куряка – которая курит. Я сам видел.

– Видел – ну и молчи себе в тряпочку.

– Я и молчу. Так уроет или нет?

– Не говори глупостей, Шило.

– Хорошо бы, чтобы урыла… – в голосе мальчишки послышались мечтательные нотки.

– Никто никого не уроет, – заверила Шило Белка. – И вообще, забудь обо всем, что видел. И никому не рассказывай. Настоящий мужчина именно так бы и поступил.

– А то! – в подтверждение Шило стукнул себя кулаком в грудь и даже перестал раскачиваться на стуле.

– Вот и молодец. Теперь отправляйся спать и…

– А что это ты мне указываешь? Ты не бабка и вообще…

– Я – твоя сестра… Хоть и двоюродная, но сестра, – помолчав, Белка неуверенно добавила: – Старшая.

– Ха! Мы знакомы без году неделя. Тоже мне, сестра выискалась…

Неизвестно, чем бы закончились препирательства, если бы не появившаяся на веранде Парвати. Подозрительно взглянув на обоих внуков, она произнесла:

– Что тут происходит?

– Ничего, – в унисон ответили Шило и Белка.

– Не валяйте дурака. Я слышала шум. Зулейки что-то отчебучили?

Это и называется – отчебучить.

– Ну-ка, рассказывай!.. – Одна из многочисленных рук Парвати ухватила Шило за подбородок и крепко сжала его.

– Нечего рассказывать, – заныл Шило. – Это собака. Она… толкнула Миша, а Миш… разбил тарелку. Вот и все.

Зорко оглядев поле боя, Парвати усмехнулась:

– Что-то я не вижу разбитой тарелки.

– Значит, Миш разбил стакан, – Шилу нельзя было отказать в находчивости.

– Врешь! Такой же прохиндей, как и твой папаша, – неизвестно, чего в голосе Парвати было больше – осуждения или одобрения. – Такой же прощелыга. А ты что скажешь?

Вопрос адресовался Белке, и она, секунду поколебавшись, пролепетала:

– Не врал как раз твой отец. Когда был маленьким. Значит, во всем виновата собака?

– Собака, – Белка почувствовала, что краснеет.