Она уже мертва

Наверное, все дело в рисунках, украшавших ковер: Белка явственно увидела чудовищ, адскую помесь из змей и пауков, и еще кого-то, – от кого не найти спасения. Чудовища тянули к Асте щупальца и мохнатые, усаженные ядовитыми жалами лапы, – неужели она этого не видит? Устроилась в самой сердцевине паучьего гнезда да еще улыбается. Или Аста и чудовища заодно?

Если бы они были заодно – Белке стало бы значительно легче: это ли не подтверждение ее мыслей о бесчеловечности и жестокосердии эстонки? Но щупальца и лапы явно угрожали Асте, еще секунда – и они обовьют стройное тело, вонзят жала в податливую бледную кожу и выпьют из Асты всю кровь! Белка оцепенела от ужаса, зажмурилась и тут же снова открыла глаза – ничего непоправимого не произошло.

Аста все так же покачивалась в гамаке, положив на толстую книгу тонкие пальцы. Она смотрела куда-то вдаль, сквозь Белку, сквозь потемневший от времени огромный двухэтажный дом Парвати – туда, где гипотетически мог находиться Таллин. Или Америка, в которую так мечтают попасть МашМиш.

Или какое-то другое место, известное лишь ей одной. Наверное, это было очень хорошее место, потому что Аста улыбалась.

А спустя пару часов улыбнулась и Белка: Миш вернулся!

Ангелы и демоны, вот как они называются.

Может быть, стоит волноваться за Миша?

Пока Белка раздумывала о папахах и каблуках, он перестал быть Мальчиком-с-пальчик и приблизился по размерам к себе вчерашнему. На скуле Миша красуется синяк, и это единственное видимое повреждение. Из не очень видимого можно отметить неприятности с шеей: она как будто лишилась сразу всех позвонков и качается от едва слышного дуновения ветра с моря.

А вместе с ней покачивается и голова – самый настоящий воздушный шар. Та часть воздушного шара, где небрежно нарисовано лицо, обращена к Белке и Лёке. И немного – к Шилу и Ростику. При желании ее могут увидеть Маш, Парвати и все остальные, включая Дружка. И лишь одному человеку никак не добраться до нее взглядом – Асте.

Понаблюдав за головой-шаром чуть дольше, чем следовало бы, Белка делает вывод: легкий морской бриз ни при чем.

Не он определяет местоположение лица, что-то совсем другое. И это другое связано с вероломной эстонкой. Если бы ей пришло в голову поменять свое местоположение за столом и усесться прямо напротив Миша, она все равно увидела бы то, что видит сейчас: заросший затылок.

– …Передай мне, пожалуйста, соль, Миккель!..

Аста произнесла это как ни в чем не бывало, спокойным ровным голосом.