Она уже мертва

Еще две комнаты заняты младшими детьми: в одной из них, «лягушатнике», – спят любители сказок на ночь Аля, Тата и Гулька. В другой, поменьше, – Ростик и Шило.

Сама Парвати живет в дальнем углу первого этажа: чтобы попасть в ее покои, нужно пройти по скрипящим половицам через огромную гостиную. Но не факт, что цель будет достигнута, – двери на бабушкину половину всегда плотно притворены. И вход туда строго воспрещен, так что совершенно непонятно, чем занимается Парвати, когда остается одна. Белка склоняется к тому, что она меняет уставшие за день руки на другие такие же – только отдохнувшие.

Любопытный Шило несколько раз пытался прорваться в запретную зону, за что исправно получал подзатыльники. А однажды она застала его под окнами собственной комнаты и отстегала лозиной по голым ногам. Шило орал как резаный на всю округу, а потом еще долго ходил с красными, вспухшими рубцами под коленками.

– Увидел что-нибудь интересное? – спросила Белка у Шила.

– Ага. Банки с лягушками.

– Куриные лапы и череп дракона. И огроменную метлу. Наша бабка – ведьма!

Шило, конечно же, врет: никакого драконьего черепа в комнате Парвати нет. А на подоконниках стоят вовсе не банки с лягушками, а цветы. Самые разные – фикусы, амариллисы, фиалки, алоэ и каланхоэ, маленькие чайные розы в горшках. А «огроменная» метла, если даже она существует, вполне могла оказаться безобидным домашним веником, ведь Парвати – вовсе не ведьма, она устроена намного сложнее.

Она – многорукое божество.

Единственный, кто время от времени допускается в чертоги божества, – Лёка. В его комнату тоже можно попасть из гостиной, теперь там живет Лазарь. А сам Лёка переместился в свою мастерскую, он и ночует там. А в дом приходит, чтобы помыться и помочь Парвати по хозяйству.

Когда все жилые помещения были разобраны, у Белки осталась одна-единственная альтернатива: либо поселиться с малышами, либо отправиться в башенку.

– Можешь занять шкиперскую.

– Комната в башне. Берегла ее… – Парвати вздохнула. – А теперь уж и не знаю – ждать или нет. Занимай, чего там.

Едва оказавшись в шкиперской, Белка страшно удивилась: и что здесь можно беречь? Радует глаз только окно, в котором, как свечки в праздничном торте, торчат кипарисы. А сама комната – узкая и маленькая, с откидной матросской койкой.