Она уже мертва

Именно о таких разноцветных бусинах Белка мечтала всю прошлую зиму. Это и не бусины даже, а маленькие зажимы, плотно облегающие прядь, – но достать их в Ленинграде совершенно невозможно. А для Таллина ничего невозможного нет.

При виде русалки-оборотня Егор замер. Замер, а потом разулыбался – такую улыбку иначе как глупой не назовешь. Он явно был застигнут врасплох гладью холодного озера, попал в один из его водоворотов – вместе с «Явой» и двумя шлемами, красным и цвета морской волны. И теперь шел ко дну без всякой надежды на спасение.

Асте пришлось даже пощелкать пальцами, чтобы привести парня в чувство. А Белка… Белка теперь остро завидовала не только бусинам, но и шлему, оказавшемуся на голове Асты. Вот бы занять ее место на кожаном узком сиденье! И вообще – занять ее место! Но она тут же вспомнила о неясных угрозах Маш, и острое чувство зависти к таллинской кузине прошло само собой.

Через полчаса Белка уже сидела за столом, а еще через десять минут Парвати поинтересовалась:

– Наша зулейка решила не выходить к ужину?

Маш хмыкнула, Миш сморщился, как от зубной боли, а Лёка, воспринимавший любое слово бабки, как руководство к действию, поднялся со стула:

Несколько секунд Белка раздумывала, объявить ли всем присутствующим, что Аста укатила с Егором в Ялту, или промолчать? С одной стороны, надменная эстонка не просила держать свои передвижения в секрете, она вообще не подозревает, что разговор на пляже подслушан кем-то третьим.

– А она слиняла, – неожиданно заявил Шило.

– Куда это она слиняла? – седые брови Парвати сошлись на переносице.

– С соседским парнем. На мотоцикле. Я сам видел.

– Час от часу не легче.

И действительно, в атмосфере за столом явственно промелькнули электрические разряды. Грозовой фронт шел сразу с двух сторон – от Парвати и от Маш. Белка даже пригнулась, чтобы не попасть в эпицентр циклона.

Первая – шаровая – молния пришла со стороны Парвати:

– Что еще за парень?

– Поселился напротив, – Шило выказал удивительную осведомленность. – За три дома от нас.

– Москвич, что ли? Ищенковский родственник?…

Маш, к которой никто не обращался, метнула свою стрелу:

– По-моему, она ведет себя, как последняя шлюха.

– В моему доме не выражаются! – приструнила внучку Парвати. – Ладно, пусть только появится! Разберемся.