Она уже мертва

– Куда же она подевалась? – в сердцах воскликнула Полина, ползая на коленях под столом.

– Далась тебе эта мумия. Черт бы с ней. Нашла о чем горевать.

Кому здесь можно довериться?

Тате – потому что она сама доверилась кузине из Питера, иначе бы не передала альбом.

Шилу – он сотрудник правоохранительных органов.

Ростику – он производит впечатление спокойного и уравновешенного человека. Точно такое же впечатление производит и Никита.

Вот только Тата выскользнула из дома, и неизвестно, когда она объявится. Никита слишком озабочен несчастьем, приключившимся с его сестрой, а Ростик – несмотря на свое добродушие и основательность – слишком прост.

Улучив момент, когда Маш отвлеклась на очередную порцию коньяка, Полина ухватила Шило за локоть и прошептала ему на ухо:

Вслух же громко добавила:

– Мы, пожалуй, сходим в Лёкину мастерскую.

– Я уже был. Там пусто, – сказал Ростик.

– Лёка может вернуться в любой момент. И не хотелось бы этот момент пропустить.

…Дождь закончился, выпустив на волю острый запах прелой листвы; а спустя минуту, когда Полина и Шило оказались в сумрачной мастерской, к листвяному запаху добавился еще один, гораздо более сложный.

В нем причудливо соединились теплое дерево и холодный металл, и что-то еще, что поначалу испугало Полину. Из-за этого «что-то» воздух мастерской казался вязким, плотным и удушающим – при желании она могла бы коснуться его, зачерпнуть в ладонь, разрезать на толстые ломти.

– Что за черт? – пробормотал Шило. – Вонища, как в покойницкой!

Источник запаха обнаружился сразу, стоило Полине включить свет: на усыпанный стружками пол была свалена айва.

Целые груды айвы, самые настоящие терриконы. Шило носком ботинка поддел выкатившийся из общей кучи плод и отфутболил его в угол, где стоял узкий, покрытый ковром топчан.

– Ну и зачем нам понадобилось уединяться?

– Хочу кое-что показать тебе.

– Нельзя было сделать это в доме?

– Слишком много свидетелей, – Полина поморщилась. – И… я не доверяю Маш.

– Но доверяешь мне? – Шило самодовольно улыбнулся.

– Скажем, мне нужна твоя помощь. Как профессионала. Вот, смотри.

Она вручила Шило альбом и, пока тот изучал его, прошлась по мастерской. Здесь почти ничего не изменилось за двадцать лет: те же верстаки, тот же маленький стол, зажатый между ними. Сейчас стол был накрыт куском холщового полотна, но ткань местами бугрилась и вздымалась: все жильцы часового столика пребывали на своих местах, их просто заботливо укрыли от посторонних глаз – только и всего.