— Вовсе нет, но…
— Или, скажем, Хагарти увидал под мостом миллион воздушных шаров, и на каждом та же надпись, что и на шляпе Адриана. Я говорю сразу: это все бред, а ты из-за этого…
— Все так, но…
— Так почему ты пристаешь ко мне с этими небылицами?"
"— Что ты от меня хочешь?! — проревел Гарднер. — Они ведь оба описали одно и то же, причем независимо друг от друга, не зная, какие показания дает другой.
— Ты желаешь, чтобы это дело спустили на тормозах, Гарольд?
— Нет. Разумеется, нет.
— Хочешь, чтобы эти стервецы отделались легким испугом?
— Нет!
— Хорошо.
Ну, раз в главном мы сходимся, я скажу тебе все, что думаю об этом деле. Все без утайки. Да, вероятно, в ту ночь под мостом был еще один человек. Может, даже он был одет в костюм клоуна, хотя я опросил достаточно свидетелей и могу предположить, что был просто какой-нибудь безработный бродяга. Возможно, он рыскал под мостом в поисках отбросов: недоеденного бутерброда, выброшенного из автомобиля, или, может быть, крошек из хлебной сумки.
Все остальное — плод их воображения: у страха глаза велики. Что, разве не могло быть так?
— Не знаю, — отозвался Гарольд. Он хотел, чтобы его разубедили, однако два независимых свидетельства… описания случившегося почти полностью совпадают… Нет-нет, версия Бутиллера маловероятна.
— Запомни главное. Мне наплевать, на кого он похож, на клоуна или на шута на ходулях в костюме дяди Сэма. Если мы допустим, чтобы этот тип фигурировал в материалах следствия, мы не успеем сказать и двух слов, как адвокат этих подонков ухватится за такую деталь.
Скажет, что два невинных создания — этакие пай-мальчики с гладкими стрижками и в новых костюмах — просто решили пошутить и сбросить педераста Меллона с моста не по злобе, а так, забавы ради. Он укажет, что после падения Меллон был еще жив, на сей счет есть показания Хагарти и Анвина. Скажет, что его подзащитные не совершали убийства и не помышляли о нем, упаси Боже. Что убил какой-то псих в костюме клоуна. Так и будет. И ты это отлично знаешь.
— Анвин все равно расскажет про клоуна.
— Зато Хагарти будет помалкивать, — заметил Бутиллер. — Ведь он понимает. А без Хагарти кто поверит этому Анвину?
— Что же, остаемся мы, — произнес Гарольд с горечью, которая даже его самого удивила, — но как я понял, мы тоже будем помалкивать?
— Ты меня оставишь в покое или нет? — всплеснув руками, вскричал Бутиллер. — Они убили человека! Они не просто сбросили его с моста, у Гартона был нож — пружинный нож-автомат.
