Бев слышала равномерное поскрипывание, пружины кровати стонали: родители занимались любовью. Беверли как-то подслушала, как Грета Боуи рассказывала Сэлли Мюллер, что при половом сношении бывает больно, как будто тебя жгут огнем, и что ни одной порядочной девушке никогда не хочется заниматься такой любовью. «А под конец он писает тебе туда», — сообщала Грета, и Сэлли воскликнула: «Фу, гадость! Я бы никогда не позволила ни одному парню проделывать со мной такие мерзкие вещи!» Если действительно при половых сношениях бывает больно, как уверяла Грета, то тогда мама, наверное, очень терпеливая.
Бев слышала, как она несколько раз простонала, но что-то непохоже было, что она стонет от боли.
Размеренное поскрипывание сменилось неистовым ритмом, и вскоре все смолкло. Воцарилась тишина, потом зазвучали приглушенные голоса, после чего послышались шаги матери: она шла в ванную. Беверли затаила дыхание: интересно, что будет, закричит мама или нет."
"Мама не закричала. Бев слышала, как она открыла кран — и полилась вода.
Затем послышались негромкие плески и знакомые булькающие звуки. Слышно было, как мама чистила зубы, а немного погодя пружины супружеской кровати снова заскрипели: мама легла спать.
Через пять минут отец захрапел.
Беверли сковал зловещий страх. Он сдавил ей горло. Она не решилась повернуться на правый бок, на котором обычно засыпала: боялась, что появится что-нибудь страшное. Бев лежала на спине, стараясь не шелохнуться, и смотрела в нависший над ней потолок. Через некоторое время она забылась беспокойным сном.
3
Беверли всегда просыпалась, когда в спальне родителей звонил будильник. Надо было поторапливаться: как только будильник начинал звенеть, отец обычно его выключал. Пока отец делал свои дела в ванной, Беверли быстро одевалась. Она задержалась ненадолго у зеркала (в последнее время это стало у нее ритуалом) и посмотрела, не выросла ли за ночь грудь. В конце прошлого года у нее стали расти груди. Поначалу было немного больно, но потом боль прошла. Груди были еще очень маленькие — не больше маленьких яблок, но они появились, они росли.
Что и говорить, скоро кончится детство, а там, глядишь, она станет женщиной.
Бев улыбнулась своему отражению, взбила волосы на затылке, расправила плечи, выпятив грудь. У нее вырвался детский смешок, и тут она вспомнила, как вчера вечером из раковины била фонтаном кровь. Смех тотчас оборвался.
Бев посмотрела на руку и увидела синяк, который наставил ей вчера отец: безобразное пятно между плечом и локтем.
