Бев помыла посуду, потом взяла книгу и вышла на улицу почитать на ступеньках крыльца. Из соседнего дома показался Ларс Тараминиус с длинными белокурыми волосами, которые, казалось, излучали свет. Он показал Беверли свой новый грузовик и ссадины на коленях. Но тут ее окликнула мама.
Они сменили постельное белье, помыли полы, натерли воском линолеум в кухне. Мама вымыла пол в ванной, за что Беверли была ей бесконечно благодарна. Эльфрида Марш была невысокого роста, с седеющими волосами и мрачным взглядом. Морщины на ее лице говорили о том, что ее жизнь не усыпана розами и что Эльфрида не ждет от ближайшего будущего ничего хорошего.
— Ты не помоешь окна в гостиной? Хорошо, Беверли? — попросила она, вернувшись на кухню. Она успела переодеться и была в форме официантки. — Я должна сегодня поехать в Бангор в больницу Святого Иакова навестить Черил Таррент. Вчера вечером она сломала ногу.
— Хорошо, помою, — ответила Беверли. — А что случилось с миссис Таррент? Упала, что ли?
Черил Таррент работала с Эльфридой в одном ресторане.
"
"— Ехала со своим олухом мужем в неисправной машине, — мрачно ответила мать. — У него был запой. Ты должна еженощно благодарить Бога, Беверли, что отец у тебя непьющий.
— Я благодарю. Каждый день, — проговорила Бев. Она действительно благодарила.
— Теперь, наверное, она потеряет работу, и он тоже вылетит. — В голосе Эльфриды зазвучали мрачные нотки. — Теперь придется им, видно, жить в богадельне.
Ничего хуже этого Эльфрида Марш не могла себе представить. Потерять ребенка или узнать, что у тебя неизлечимый рак, в сравнении с богадельней казалось пустяком.
Можно быть бедным, можно всю жизнь перебиваться от получки до получки. Но последней ступенью падения, хуже нищеты, была богадельня. Эльфрида знала, что Черил Таррент, очевидно, ожидает эта участь.
— Вымоешь окна, вынесешь помойное ведро — можешь пойти погулять немного, если хочешь. Отец сегодня вечером пойдет в клуб, в кегли играть, так что ужин готовить ему не надо. Но смотри возвращайся засветло.
Сама знаешь почему.
— Хорошо, мама.
— Господи, как ты быстро растешь, — заметила Эльфрида. Она на мгновение задержала взгляд на выступающих под свитером грудях дочери. Любящий, но в то же время безжалостный взгляд. — Не знаю, что буду делать, когда ты выйдешь замуж и переедешь в другой дом.
— Я буду жить с вами целую вечность, — с улыбкой ответила Беверли.
Мать порывисто привлекла ее к себе и поцеловала в уголки рта теплыми сухими губами.
— Брось, не загадывай.
