Он и так почти выговорился, правда, не до конца.
— Да похоже, что будут, — ответил я.
— Ну что же, не так уже плохо. Кошмары страшны наяву. А так, во сне… пускай себе снятся.
Он протянул руку, я взял ее и отпустил только тогда, когда отец кончил рассказывать.
— Я оглянулся, смотрю: Трев с Диком побежали к крыльцу. Я кинулся следом. Из клуба успели вырваться человек сорок — пятьдесят. Одни заливались слезами, иных рвало, многие голосили, а некоторые плакали, кричали и блевали одновременно. Другие, наглотавшись дыма, лежали в траве точно мертвые.
Дверь была закрыта; слышно было, как за нею голосят люди, кричат, чтобы их выпустили. Входная дверь была только одна, если не считать двери на кухне, но кухня вся полыхала. Входная дверь открывалась вовнутрь.
Некоторым удалось выбраться, затем началась давка, дверь захлопнулась. Сзади напирала обезумевшая от ужаса толпа. Передних прижало, и они никак не могли потянуть дверь на себя. Так что люди оказались в ловушке, а огонь бушевал, подступая все ближе и ближе.
Если б не Тревор Доусон, сгорело бы не восемьдесят человек, а, наверное, двести, но медалью за спасение людей его не наградили — упекли в каторжную тюрьму. В тот момент к клубу подкатил грузовик, за рулем — кто бы ты думал? — мой старый знакомый сержант Уилсон, тот самый «специалист по окопам». Уилсон вылез из кабины и давай костерить всех направо и налево, раскомандовался, порет какую-то ерунду, все равно никто не слышит. Трев схватил меня за руку и бегом к сержанту. Дика Халлоранна я к тому времени потерял из виду и встретил только на следующий день.
«Сержант, грузовик надо бы!» — кричит в лицо Уилсону Трев.
«Прочь с дороги, черномазый!» Отталкивает Трева и опять орет не поймешь что. Все на него ноль внимания, Тревор подскакивает — как врежет ему по зубам.
Трев умел вломить, удар у него был мощнейший. Другой бы сразу вырубился, а у того падлы, верно, не голова была, а чугун. Поднялся — изо рта и носа кровища хлещет. «Ах ты, сука! Убью!» Трев не долго думая всадил ему под дых изо всех сил, и я по загривку добавил.
Конечно, только трусы бьют сзади, но на пожаре каждая секунда дорога. И честно говоря, Майк, я покривил бы душой, если б сказал, что не испытал удовлетворения, когда мы вырубили этого сукина сына.
Уилсон — с копыт, в отключке, а Трев мигом в кабину, включил мотор и гонит к входной двери, только левее, прямо на стену, а там толпа.
«Атас, ребята!» — кричу я.
Все врассыпную, каким-то чудом Трев никого не задел.
