Ее глаза говорили обратное. Когда он стянул с нее блузку, соски у нее налились и сделались твердыми. Она застонала, когда он провел по ним рукой, а затем поцеловал их взасос, сначала один, потом другой, без устали лаская груди. Она схватила его за руку и засунула его палец себе в промежность.
— Я думал, ты не хочешь, — проговорил он. Она отвернулась, но руки не отняла, только сладострастно покачивала бедрами.
Он повалил ее на постель, но теперь прикосновения его были нежны, он не срывал бюстгальтер, а расстегивал его осторожно и бережно, почти педантично.
Входить в Бев было все равно что погружаться в мягкое масло.
Том двигался соразмерно с ней, ничем не стесняя ее движений. Она кончила почти сразу, вскрикнула и вцепилась ногтями в его спину. Затем они раскачивались, нарочно замедляя движения, и Беверли, как ему показалось, успела кончить еще раз. Том погрузил свой огромный приап еще глубже. Скоро мысли его перенесутся к бейсболу, к «Белым носкам», подсечкам, скоро все его недуги пройдут. Она постепенно ускоряла ритм, а под конец, возбужденная, задвигалась рывками.
Он бросил взгляд на ее лицо в полосках туши и пятнах помады и вдруг с блаженством ощутил извержение спермы.
Она порывисто задергала бедрами, сжимая внутри его пенис, их животы хлопали друг о друга, точно ладони, в ускоряющемся ритме.
Перед очередным оргазмом она вскрикнула и вонзила свои ровные зубки ему в плечо.
— Сколько раз ты кончала? — спросил он, когда они приняли душ.
Она отвернулась, а когда заговорила, голос ее звучал еле слышно.
— Тебе не надо об этом спрашивать.
— Не надо? Кто это тебе сказал? Мистер Роджерс? — Он взял ее за подбородок, крепко сдавив ее щеки пальцами. — Поговори с Томом, — сказал он. — Слышишь, Бев? Поговори с папой.
— Три раза, — нехотя отозвалась она.
— Так, хорошо. Теперь можешь выкурить сигарету.
Бев посмотрела на него недоверчиво, темно-рыжие ее волосы рассыпались по подушкам; на ней были лишь узкие трусики. Глядя на нее, Том снова почувствовал, что у него заводится мотор.
— Кури. Теперь можешь.
Через три месяца они зарегистрировали свой брак. Народу на свадьбе было немного: два приятеля с его стороны и одна ее подруга, которую Том окрестил «сисястой сукой».
Сейчас он стоял на пороге и смотрел на Бев, и все эти воспоминания промелькнули в голове Тома за считанные секунды, точно в ускоренной съемке.
Бев склонилась над нижним ящиком комода, который она называла «повседневный», и принялась доставать оттуда белье и бросать в чемодан.
