У него напрягся пенис, но он не придал этому значения. Эти дела он оставит на потом. А пока у него урок в школе, урок, который он должен как следует преподать. Том проиграл в уме ситуацию. Лицо Бев. Какое у нее было выражение? Сначала удивление, потом боль, а потом…
(ностальгия)
Как будто она что-то вспомнила. Это продолжалось всего одно мгновение. Возможно, она даже сама не сознавала, что у нее промелькнуло это выражение.
Так-так. Что, интересно, она скажет? Во всяком случае, он был уверен, что она скажет:
«Ах ты, сука!»
или: «Ну пока»,
или: «Между нами все кончено».
Бев подняла на него обиженные ореховые глаза, наполненные слезами, и проговорила только:
— Зачем ты так?
Она попыталась еще что-то сказать, но вместо этого разрыдалась.
— Выброси окурок.
— Что? Что ты сказал, Том?
По ее лицу грязными струями стекала косметика. «Пускай», — думал он. Ему даже нравилось, что у нее сейчас такое лицо. Размазанное, но в этом было и что-то сексуальное. Возбуждающее.
— Сигарету! Выброси сигарету!
До нее наконец дошло.
И с осознанием пришло чувство вины.
— Я просто забыла. Понимаешь, забыла.
— Выброси, Бев. А то я залеплю тебе еще одну оплеуху.
Она опустила ветровое стекло и выбросила окурок. Затем повернулась к нему, бледная, испуганная, и в то же время спокойная, невозмутимая с виду."
"— Как ты мог! Ты не должен меня бить. Этим наш брак не упрочишь.
Она пыталась найти подходящий тон, как бы могла произнести эти слова взрослая женщина, но у нее ничего не получалось. В его присутствии она чувствовала себя девчонкой.
Да, у него в машине сидела девчонка. Соблазнительная, сладострастная, но с неустойчивой детской психикой.
— Не могу и не должен — совершенно разные вещи, малышка, — сказал он. Он старался придать спокойствие своему голосу, но внутри у него все пело и плясало. — Я буду решать, что упрочивает наши отношения, а что нет! И ты должна с этим смириться. Если же нет, можешь идти. Я тебя не буду задерживать. В конце концов страна у нас свободная. Что еще можно добавить?
— Может быть, ты и так наговорил всего предостаточно, — прошептала Беверли, и Том снова ударил ее, на сей раз сильнее.
Чтобы какая-то баба утерла нос ему, Тому Роугану! Он бы залепил пощечину английской королеве, если бы она вздумала учить его уму-разуму.
Бев ударилась лицом о мягкий щиток. Рука потянулась открыть дверцу, но бессильно сорвалась. Бев лишь забилась в угол, как кролик, прижимая ладонь ко рту. Зрачки у нее расширились от испуга, в глазах застыли слезы.
