— Она стала слушать ответ, затем рассмеялась странным дребезжащим смехом. Она никогда не смеялась так раньше.
— Сделай две вещи, раз уж ты спрашиваешь: закажи мне номер и помолись за меня. Да, хорошо. Угу… Я тоже… Спокойной ночи…
Она опускала трубку, когда вошел Том. Он хотел было взяться за дело круто, крикнуть жене, чтобы она немедленно перестала трепаться по телефону, но тут увидел, что она умолкла. Такое уже бывало прежде, но всего раза два-три.
Беверли шла через спальню большими, стремительными шагами, белая кружевная сорочка облегала ее тело, а во рту торчала недокуренная сигарета (Боже! Как же ему было противно видеть жену с окурком в зубах!).
Дым от сигареты тянулся за ее плечом тонкой белой струйкой, точно дым из трубы паровоза.
Но что удержало Тома, так это ее лицо; он хотел прикрикнуть на Беверли, но слова застыли у него в горле. Сердце качнулось — ухнуло в пропасть, Том вздрогнул от боли, убеждая себя, что он почувствовал не испуг, а удивление.
Беверли была из тех женщин, которые оживляются только тогда, когда их внутренний ритм приближается к своему пику.
И каждый подобный случай, запечатленный в его памяти, был так или иначе связан с ее карьерой. Тогда перед ним представала другая женщина, совсем непохожая на ту, которую он столь хорошо изучил. Его чувствительные радары, улавливающие страх, заглушались сильными атмосферными помехами. Легко справляющаяся со своими стрессами, Беверли была в такие минуты сильной, но очень нервной, легко возбудимой, бесстрашной, но непредсказуемой.
Щеки ее зарделись румянцем, широко раскрытые глаза сверкали, в них не осталось ни тени сна. Волосы струились по плечам волнистыми локонами. Но что это такое? Ба! Никак, она достает чемодан из чулана? Чемодан? А ведь и впрямь достает.
«Закажи мне номер. Помолись за меня»."
"Что же, ей не потребуется гостиничный номер, во всяком случае, в обозримом будущем. Беверли Роуган из дома не выйдет и три или четыре дня будет питаться стоя.
Но перед тем как он, Том, преподаст ей урок, помолиться ей вовсе не помешает.
Беверли бросила чемодан в изножье кровати, подошла к комоду, открыла верхний ящик и вытянула из него две пары джинсов и две пары вельветовых брюк. Бросила их в чемодан. Вновь обернулась к комоду, сигаретный дым тянулся за ней лентой. Беверли взяла свитер, несколько теннисок и старую блузку, в которой она выглядела дурацки, однако же она положила и ее в чемодан. Человек, позвонивший ей ночью, уж во всяком случае, не ее любовник.
