Силию видело множество людей, заходящей в лавку торговцев несколько раз подряд. А учитывая защиту от артефактов иллюзии, установленную в тот день на городской площади, очень маловероятно, что на ее месте мог быть кто-то еще.
— А если ее туда хитростью отправили? — парирую я, а инквизитор, кажется, уже подумывал об этом.
— На все вопросы она бы ответила на камне правды под протоколом. А срочный арест был нужен для того, чтобы леди не попытались убрать те, кого не успела поймать королевская стража.
— Странный способ защиты! К вашему сведению, ее попытался убить собственный защитник!
— Знаю, — с хрипом в голосе выдает инквизитор.
И видно, что его это задевает.
Он хмурится, а крылья носа раздуваются от безмолвной злости.
— Вы его поймали? Допросили?! — продолжаю я. — Тогда почему имя Силии все еще не оправдано?!
— Потому что он порешил себя раньше, чем его успели допросить, — выдает инквизитор, а затем еще внимательнее всматривается в меня.
Что?!
— Значит, я не ошибся. Уже тогда ты пришла в тело Силии, — выдает он, и я с похолодевшим сердцем осознаю, что сдала себя с потрохами.
Гоблины!
Так и знала, что он меня сбивает с толку, чтобы я выболтала все, как на духу.
Каков же хитрец!
А я действительно дура Наболтала себе на смертный приговор. И теперь выбора у меня точно нет.
Дракон делает шаг ко мне, а я тотчас кидаюсь к шкатулке.
Должна успеть! На этот раз точно должна!
— Сири! Нет! — выпаливает инквизитор, но я успеваю откинуть крышку, загадываю одно единственное желание, и меня тут же ослепляет вспышка яркого света.
Глава 48. Мой чужой мир
Все вокруг вертится, и я уже не уверена, что попаду туда, куда нужно. Паника захлестывает с головой: вдруг эта шкатулка работает не так, как я предполагала?
Вдруг, я попаду не в свой мир, а в ловушку?
Мельтешение перед глазами останавливается, размытые пятна начинают обретать очертания, и я чуть ли не плачу, когда вижу кухню. Ту самую белую кухню из своей земной жизни, из той жизни, к которой стремилась вернуться.
Вихрь стихает, опуская меня на твердый вполне реальный пол.
Не устояв на собственных ногах, припадаю ладонями к столешнице. Прохладная, твердая, настоящая и как будто бы… чужая.
И не только она. Странное чувство колет в сердце в первую же секунду, будто я совершила большую ошибку. Но я тут же велю себе выкинуть из голова эту странную мысль.
В том мире стало дико опасно, а этому миру я принадлежу с рождения! И я мечтала вернуться! Я вернулась! Надо радоваться, а радости нет.
