Осторожно пробираюсь за ограждение, где спит моя лошадка, опускаюсь на корточки и тихонько шепчу ей, чтобы не разбудить других лошадей:
─ Айлин, это я, не пугайся, ─ мягко касаюсь морды лошадки.
В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь щели конюшни, я вижу отблеск темных глаз пробудившейся Айлин.
─ Вот так, девочка, просыпайся. Нам нужно идти, ─ провожу ладонью по ее мягкому загривку. ─ Только не шуми, ладно? Ты же у меня умница.
Айлин одобрительно тихонько фыркает, будто полностью меня понимает, и поднимается на ноги.
Дрожащими пальцами сдергиваю уздечку со стены и накидываю на Айлин, застегиваю ремни.
Действовать в темноте сложнее, чем обычно, а на счету и так каждая секунда. Но выбора у меня все равно нет.
─ Вот и все, ─ шепчу на выдохе, затянув последний ремень. ─ Идем.
От страха ноги подкашиваются, но осталось лишь совсем чуть-чуть, и я уже буду на пути, который может привести меня к свободе.
Делаю несколько шагов вперед, уводя за собой Айлин, как вдруг дверь конюшни резко распахивается и издает громкий скрип.
Поток холодного воздуха врывается внутрь, а я замираю и даже дышать перестаю.
Боги… Неужели это конец? Неужели все было напрасно?
В темноте я не могу разглядеть лицо, но силуэт мужчины передо мной точно не принадлежит моему мужу. И, может, у меня еще есть капля надежды…
─ Разве вы здесь должны быть ночью, госпожа? ─ раздается низкий голос, в котором я безошибочно узнаю нашего стражника.
─ Лиам, ─ выдыхаю я почти беззвучно. ─ Умоляю, отпусти меня. Я не могу здесь остаться.
Он шагает ближе, и я четче начинаю различать его лицо, в котором я не нахожу ни сочувствия, ни понимания, ни уж тем более желания помочь.
─ Я здесь для того, чтобы не допустить вашего побега, а не чтобы отпустить, ─ холодно отвечает Лиам.
Значит, Арэн предполагал, что я могу сбежать, и предупредил стражников.
С самого начала моя затея была бессмысленной. Глупо понадеялась, что муж даже не подумает, что я решусь на побег. Выходит, я ошиблась.
Впиваюсь ногтями в ладони, ощущая, как страх сменяется отчаяние.
─ От меня просто хотят избавиться, Лиам, ─ дрожащим голосом произношу я. ─ Хотят обречь меня на полное одиночество и лишить нормальной жизни. Ты хочешь этому поспособствовать? Неужели в тебе нет ни капли человечности? Это ведь несправедливо!
─ Не мне решать, что справедливо, а что нет, ─ в своем ответе Лиам непоколебим. ─ Я лишь исполняю приказы, госпожа, и не могу их ослушаться. Иначе мне самому придется лишиться жизни.
