Особенно после того, как я решил оставить службу и присоединиться к таким вот… Я снова поднял взгляд на графа. Безупречно одетый аристократ в костюме, стоившем, вероятно, годового жалованья простого солдата. Человек с безупречными манерами и чётким произношением. И с совершенно, безупречно… пустыми глазами, будто за отполированным фасадом скрывалась лишь пустота.
Я почувствовал, как мои пальцы начинают подрагивать. Знакомое ощущение – так бывает перед боем, когда кровь кипит, а мир сужается до острия меча. Только сейчас рядом не было ни меча, ни врагов, которых можно рубить.
Был лишь этот холёный аристократ с его выверенными жестами и словами о “репутации”. На войне есть одно преимущество. Там всё честно. Враг перед тобой, и ты знаешь, что он враг. Он идёт на тебя с мечом, а не с улыбкой и бокалом бренди.
Десять лет на службе короне научили меня многому. Я умею убивать. Умею отдавать приказы, после которых люди не возвращаются. Умею смотреть в глаза смерти. Но, видит небо, я не умею играть в эти светские игры… Не умею держать себя, когда вижу понравившуюся девушку с другим.
Интересно, что бы сделал Вейр, найди он свою жену в постели с любовником? Наверное, первым делом позаботился бы о том, чтобы закрыть дверь поплотнее – не дай боги, слуги разнесут сплетни. Затем, я уверен, он бы вежливо откашлялся, извинился за вторжение и предложил любовнику чашечку чая, пока тот одевается…
– Значит, вы стёрли воспоминания своих слуг? – произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Скорректировал, – поправил Вейр, изящно взмахнув рукой.
– Это не так сложно, как может показаться. Особенно если речь идёт о простолюдинах… их разум податлив как воск.
– И что дальше? – спросил я. – Все будут делать вид, что Анны никогда не существовало?
– О, разумеется, нет, – Вейр почти улыбнулся. – Это было бы слишком… радикально. Разумеется, в обществе известно, что у меня есть дочь и то, что вы поженились тоже всем известно. Просто… м-м-м… просто говорите, что держите Анну вдали от столицы из-за её… хрупкого здоровья.
Мы просто продолжим придерживаться этой истории. А затем, через некоторое время, с прискорбием объявим о её безвременной кончине. Трагедия, но, увы, вполне естественная для особы с таким слабым здоровьем.
Он говорил о смерти дочери с таким равнодушием, словно обсуждал меню на завтрак.
– Таким образом, – продолжил Вейр. – Никто ничего не потеряет. Все останутся при своём. У вас титул, у меня… – граф усмехнулся, – безбедное существование.
