Я медленно допил бренди, ощущая горечь во рту. Может быть, дело было не только в алкогол
– И не забывайте, Виктор, – граф встал, затем медленно прошествовал по комнате, скользя между пятнами света, что настойчиво пробивались сквозь плотные занавески. – Вы убили человека. В моём доме, – произнёс он с холодной расчётливостью. – Конечно, это всего лишь какой-то ничтожный конюх, но я сильно сомневаюсь, что Совет одобрит подобное… поведение.
Я сохранил невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё напряглось.
Вот оно что. Настоящий шантаж, без прикрас. Граф решил выложить на стол все свои козыри. Прозрачный намёк: если я вздумаю заговорить об Анне, начну пытать слуг – он без колебаний использует эту информацию против меня.
Вот только его светлость не знал маленькой детали: конюх уже был мёртв."
"С одной стороны, это неожиданно обелило самого графа в моих глазах. Если бы Вейр был организатором всего этого, он не стал бы шантажировать меня смертью конюха – зачем использовать козырь, который сам же и раскрыл?
Похоже, что я столкнулся с двумя разными интригами.
Первая – исчезновение Анны. Вторая – отравление конюха. И если первую плетёт сам Вейр, то за второй стоит кто-то ещё…
Я внимательно изучал лицо своего тестя, пытаясь разглядеть в нём хоть что-нибудь человеческое. Тщетно. Передо мной был не отец, потерявший дочь, а жалкий сундучный крысоед, подсчитывающий убытки и выгоды.
Если граф думает, что я поверю в эту нелепую историю про Анну, сбежавшую верхом на боевом коне, то он сильно ошибается.
Шторм – это не изящная парковая лошадка для дамских прогулок. Это зверь, выращенный для битвы, умный, своенравный и непокорный. Он признаёт только силу и уважает лишь тех, кто способен его обуздать.
Невозможно представить, как Анна с её хрупкими руками удерживает контроль над этим чудовищем – всё равно что вообразить младенца, управляющего боевым големом.
Но пусть Вейр думает, что я последний идиот. Пусть считает, что купил меня своими угрозами и этой жалкой сказкой о побеге.
Это даже к лучшему.
Если я буду давить, требовать ответов напрямую, то ничего не добьюсь, кроме новой лжи и увёрток. Единственный способ докопаться до истины – заставить графа поверить, что я принимаю его игру.
– Вы правы, – признался я выдохнув. – Скандал не нужен ни мне, ни моей карьере.
