Что ж, мне нравится мысль о жилище с историей. Кстати, первая партия брусничной настойки готова к перегонке, и аромат превосходен!""
Невольно снова взглянула на портрет. Значит, дом принадлежал предкам Виктора?
Я перелистала ещё несколько страниц, наблюдая, как постепенно тон записей меняется, становится тревожным, настороженным. Производство ликёров шло успешно, но дом… дом проявлял себя всё сильнее…
Дневник нашла в кабинете, в письменном столе. Были ещё документы, какие-то бумаги, касающиеся производства. Даже пара серебряных монет завалялась под пожелтевшими листами.
Деньги, конечно, я взяла, а вот документы… Документы, наверное, стоило сжечь. Если за ними не явился прежний хозяин, то они мне ни к чему. Хотя признаюсь, некоторые полезные сведения из них мне удалось получить.
Франс Лашон – капитан “Красного ворона”. Именно через него Рейвен осуществлял поставки сахара и различных специй не только для своего дела, но и собственных нужд.
Хотя с момента упомянутых в бумагах событий минуло уже полгода, есть все основания полагать, что капитан до сих пор занимается перевозками.
Это может оказаться чрезвычайно полезным для нашего с Терес предприятия – если дело пойдёт, то мы неизбежно столкнёмся с необходимостью закупать продукты.
Гораздо выгоднее сразу выйти на проверенного поставщика, чем тратить время и деньги на поиски посредников.
Я потёрла воспалённые от усталости глаза, которые уже предательски слипались, подавила протяжный зевок и снова невольно вернулась взглядом к портрету.
Сходство с Виктором было настолько поразительным, что захватывало дух. Словно художник писал моего мужа, а не какого-то давно умершего предка рода Драгон.
Как судьба причудливо распорядилась – отец владел домом, некогда принадлежавшим предкам Виктора. Интересно, знает ли он об этом? Решит ли когда-нибудь вернуться сюда? А если решит…
Я криво усмехнулась собственным мыслям, ощутив на языке горькую желчь.
Да какая разница?
Муж отказался от меня. Пусть катится ко всем чертям вместе со своими драконьими предками.
Теперь это мой дом, и только мой.
Аккуратно уложив дневник обратно в ящик стола, я поднялась и направилась в спальню.
Тело отозвалось благодарностью, когда я опустилась на податливую мягкость постели.
Кровать, конечно, пахла застоявшейся пылью и временем, но это была настоящая кровать с пружинящим матрасом, а не жёсткая охапка соломы.
Дом слегка поскрипывал в тишине ночи, словно пытаясь рассказать мне какую-то древнюю историю.
