Она перехватила мой взгляд и раздражённо буркнула:
– Не смотрите на меня так, будто ничего не знаете!
Мне отчаянно хотелось оправдаться, сказать, что я и в самом деле ничего не знаю. Может, попросить прощения. Но в глубине души я понимала: мои слова прозвучат лишь пустым звуком. Они не изменят случившегося и не вернут к жизни конюха Лудде.
В комнате повисло тягостное молчание. Мы обе страдали, каждая по-своему – она от утраты, я от собственного бессилия и замешательства.
Когда служанка покинула комнату, я попробовала немного пройтись.
Передвигаться в корсете оказалось непросто. Хорошо, что обувь была удобная – простые тканевые башмачки на тонкой подошве. Несмотря на довольно прохладный воздух в комнате, ногам было тепло.
Я повернулась к окну. Скорее всего, дождь закончился вчера ночью, но к утру похолодало настолько, что вся растительность покрылась тонкой серебристой коркой инея. Сад за окном выглядел призрачно и безжизненно: голые ветви деревьев, поникшие стебли цветов, пожухлая трава.
Всё застыло в холодном оцепенении.
Открыв окно, я вздрогнула от порыва ледяного ветра. Свежий воздух немного прояснил голову.
С трудом переведя дыхание в тисках проклятого корсета, я решила, что нужно спуститься в столовую. Промедление только ухудшит моё положение. Осторожно ступая по коридору, я внезапно услышала голоса отца, Артейра и ещё одного мужчины.
– Ваши подписи, господа. Здесь и вот здесь, пожалуйста, – деловито произнёс незнакомец.
Послышался шелест бумаг.
– Так, хорошо.
Отныне поместье и особняк Алькветтерн находятся в вашем владении граф.
– Благодарю вас, дорогой Адольфус.
– Что вы, это моя работа, – залебезил мужчина.
– Это хорошая сделка, Виктор, – произнёс отец. – Уверен, вы получите больше выгоды от моего титула, чем я от ваших денег и особняка. Моя дочь…
– Насчёт вашей дочери, – резко перебил отца Артейр. – Вы не против, если она немного здесь задержится?
– Я… М-м-м-м… Анна… она. Разве можно оставлять свою молодую жену?
– После случившегося мне нужно всё хорошенько обдумать.
– Виктор, вы ведь не надумали разводиться?! Учтите тогда наш с вами договор…
– Не тряситесь так, граф, – процедил Артейр с убийственной иронией. – Я ведь подписал документы! Или вы боитесь, что ваша безупречная репутация окажется не такой уж безупречной? Впрочем, можете быть спокойны – я человек слова.
– Что ж, господа, – вновь подал голос нотариус, – раз все формальности улажены, позвольте откланяться.
